Болотов и Богородицк. Гимн во славу Родины

От автора

Работа посвящена описанию наиболее значимых и ярких моментов из жизни и творчества великого русского учёного и агронома, селекционера, ландшафтного дизайнера и архитектора-градостроителя, просветителя-энциклопедиста, историка и яркого и незаурядного литератора, по «Запискам» и книгам которого можно достаточно полно и глубоко изучить российский 18-й век. А ещё: инженера, художника и целителя, журналиста, менеджера и экономиста, и, одновременно, замечательного, добрейшей души Человека, оставившего неизгладимый след в науке и культуре РУССКОГО НАРОДА, сравнимый с деятельностью М.В. Ломоносова; и, тем не менее, незаслуженно забытого историками, биографами и беллетристами. Виною чему, как это теперь с очевидностью выясняется, был его твёрдый, независимый и миролюбивый характер, глубинный патриотизм, человеколюбие, фантастическая работоспособность, святое внутреннее горение и аскетизм. И, что главнее и ценнее всего, что его лучше всего характеризует, – нежелание проливать кровь и гнуть спину перед СИЛЬНЫМИ МIРА СЕГО! А это никому и никогда не нравится и не прощается, считается тяжким грехом…

Почему Андрей Тимофеевич был надолго забыт, сознательно вычеркнут из Большой русской литературы и либеральной антирусской Истории, – легко проследить и понять на примере ельцинской ПЕРЕСТРОЙКИ, или приватизационной вакханалии, бандитизма и казнокрадства лихих 90-х годов, многим современным читателям ещё очень хорошо памятным и знакомым. Как та же Чернобыльская трагедия, потрясшая мiр, или гибель подлодки «Курск» со всем её героическим экипажем. Люди, которым теперь за 50 и которые с головой дружат, с честью и совестью, должны ещё отлично помнить, что вытворяло тогда без-башенное ельцинское окружение во главе с Гайдаром и Чубайсом, какой разор и грабёж в стране учинило, потеряв всякий страх и стыд, а часто и облик человеческий, если он у них вообще имелся в наличии (в чём теперь большие сомнения существуют). Как оно, окружение, резало по живому, приватизировало и прибирало к рукам – переводило в личное пользование, понимай, – огромные “кроваво-дымящиеся” куски бывшей советской общегосударственной, а значит – НАРОДНОЙ СОБСТВЕННОСТИ. А это, напомним, алюминиевые и сталелитейные металлургические комбинаты, урановые, угольные, алмазные и золоторудные копи, нефтяные и газовые месторождения, заводы и фабрики, авто- и авиакомпании, самые лакомые гектары богатейшей российской земли с реликтовыми лесами и озёрами в придачу, дома отдыха, пионерские лагеря, детсады, здравницы и санатории, кинотеатры и клубы, госдачи, служебные квартиры и многое-многое другое, – что оставили нам, добропорядочным славянам-русичам, в наследство наши героические отцы и деды, жившие впроголодь и в нищете! В дележе и грабеже оставшихся без-хозными советских богатств тогда участвовали все, кто имел власть, или был близок к власти, – и кремлёвские вороватые чиновники самого высокого ранга, подельники Первого президента из его Администрации, и министры всех уровней и мастей, сенаторы и губернаторы с олигархами и банкирами вперемешку, депутаты и мэры новой и “свободной России” вместе со своей многочисленной челядью; и даже деятели культуры – режиссёры, актёры, художники, писатели и поэты либерального лагеря и окраски, даже и они. “НОВЫЕ РУССКИЕ” то есть, или без-совестные перевёртыши, циничные, наглые и злобные хищники в действительности, деляги, хапуги и рвачи! – которые своими административными и финансовыми ресурсами, славословием, патологическим холуйством и лизоблюдством обеспечивали прозападному клану Бориса Ельцина мощнейшую поддержку и идеологическое прикрытие в течение десяти лет. А простому народу российскому при этом старательно промывали мозги ХВАЛЁНОЙ ЗАПАДНОЙ ДЕМОКРАТИЕЙ, СВОБОДНЫМ И СЫТЫМ РЫНКОМ и ОБЩЕЧЕЛОВЕЧЕСКИМИ ЦЕННОСТЯМИ. Всем тем дерьмом и враньём, одним словом, или ИДЕОЛОГИЧЕСКОЙ ЖВАЧКОЙ, от которой давно уж тошнит нормального, совестливого человека как от вида мусорной свалки или того же борделя и казино! Большинство из них, господ-ельцинистов, теперь на слуху, в шоколаде и в списке Форбса. Понимай: при больших делах, кабинетах и должностях, многомилионных состояниях и славе уже и при новом президенте – В.В. Путине. Его они тоже поддерживают и славословят – ПОКА! Уже за одно то, хотя бы, что он клятвенно обещает им на каждом ежегодном послании в Кремле не пересматривать итоги грабительской приватизации 1990-х годов, не проводить ревизию и не возвращать украденное добро обратно в Россию, чего от него простые граждане давно уже ждут с нетерпением. Похоже – напрасно.

Их, всех этих жуликов-казнокрадов ельцинского лихолетья, безнравственных и без-совестных хищников и лизоблюдов, пигмеев, моральных уродцев и холуёв Сиона, пошлых развратников и чревоугодников, любителей чужих материальных богатств, труда и славы до небес теперь превозносит российское телевидение и пресса как образец “нового и свободного человека”!!! За умение красиво и круто жить, Ветер перемен за версту чуять и под него хитро и ловко подстраиваться: чтобы держать Судьбу под уздцы как скакуна породистого, норовистого. И за любовь к Европе ещё, откуда они годами не вылезают, где держат свои иудины капиталы – по Давосам, Куршавелям и Ниццам там очумело мотаются и красиво тусуются со срамными девками, а теперь уже и с мужиками: девки теперь не в чести. Они – выкормыши и подельники ельцинские – в фаворе у Жизни и у Истории, они – на гребне властной волны, они – кумиры у литераторов и молодёжи. Всё – им, и всё – для них! И ни для кого более…

А теперь напрягите память, уважаемые читатели, кто постарше и поумней, и кто ещё думать не разучился, – и попробуйте вспомнить тех, кто реформам Ельцина противостоял, сопротивлялся из последних сил и в грабеже и дележе народных богатств не участвовал – принципиально! А самого запойного, зомбированного и полоумного президента поносил на чём свет стоит, пытался отстранить от власти. Говорят и пишут теперь про них? славят наши продажные телеведущие и либеральные писаки и журналисты? Имеют они, противники воровского режима, хоть какой-то доход, кроме нищенской пенсии?… Не утруждайте себя, друзья, не мучайтесь, не тратьте время! – всё равно не вспомните. Потому что таких оппозиционеров нет, в природе не существует (Зюганов и Жириновский не в счёт: оба они – клоуны и пустозвоны). А ведь в 90-е годы их было сотни, а может и тысячи, – если вспомнить, опять-таки, оппозиционную прессу тех лет, брошюры и книги, газеты и журналы, да и те же митинги… Но всех их вычеркнули из Истории родной страны по приказу “свыше”. Надеемся – не навечно…

Такая же петрушка и с А.Т. Болотовым произошла, точно такая. Ему тоже довелось пережить переломный момент Истории – государственный переворот лета 1762 года, когда петербургские масоны-гвардейцы, сговорившись, отправили на тот свет законного императора Петра III – и дружно перекрестились, свечки в храмах поставили. После чего посадили на Российский Трон похотливую и пошлую дуру под именем Екатерина II, живую куклу-марионетку, не говорившую даже по-русски и презиравшую Мать-Россию до глубины души, до колик в животе и изжоги. Правительницу по названию, не по факту, от которой пользы стране было не больше, чем от комара, – только вред один, только фантастические финансовые растраты и убытки, повсеместная раздача земли любовникам, коих у неё было без счёта, и разграбление монастырей; как и окончательное закрепощение простого русского народа дворянами-помещиками, ЛЯХАМИ и ХОХЛАМИ по преимуществу, на ком тогда и держалась Власть. Да ещё и тотальное насаждение дьявольского МАСОНСТВА на Святой Русской земле вместо Древнего Православия, полное уничтожение самобытной Русской Культуры и Традиций, фактический запрет Языка, который стал после этого языком простолюдинов на многие-многие годы – не языком знати. Напомним, что пушкинская Татьяна Ларина, замечательная русская девушка-провинциалка, «изъяснялась с трудом на языке своём родном». Зато немецкий и французский знала блестяще. И такое кощунство происходило в нашей стране вплоть до середины 19-го века… Всё это шло от Петра Первого, безусловно, – и от неё, от Екатерины II тоже, вражины лютой и лицемерной, которую до сих пор, однако, те же братья-масоны славят на все лады как самую-самую-самую!!! Самую великую и прекрасную, умнейшую и образованнейшую! Это её-то, дуру набитую и неграмотную, похотливую самку! Чудеса, да и только! Или наоборот – кошмар! Её саму славят и превозносят, да ещё и её прозападное окружение: махровых взяточников-казнокрадов её Императорского Двора, цареубийц-душегубов, царедворцев-хапуг, откровенных жуликов, подлецов и лизоблюдов, ярых человеконенавистников-крепостников, хозяев “крещёной собственности”, имена и фамилии которых даже не хочется произносить – марать бумагу.

И за эти пошлые и совершенно бредовые панегирики наши либеральные историки и политологи имеют от Власти всё: космические оклады, академические звания и положение, неограниченный выход книг и статей в печати массовыми тиражами, немыслимые гонорары. И такой маразм и ужас, наверное, только в подневольной России возможен, когда до небес превозносят её палачей, мерзавцев и негодяев, народных тиранов, мздоимцев и упырей. А Героев и Патриотов или дружно замалчивают и не замечают, или же густо грязью пачкают из года в год наперебой и наперегонки – в назидание всем остальным порядочным россиянам: чтобы не думали их последователи-потомки ходить, по примеру героических дедов и отцов, по патриотическим стёжкам-дорожкам – опасно и невыгодно это. Только по либеральным, прозападным, только по ним одним…

Возвращаясь к гос’перевороту лета 1762 года, скажем коротко, что ухари-палачи гвардейцы, возведшие на царство Екатерину, также (как и деятели-приватизаторы 1990-х годов) дружно принялись тогда рвать на части страну. Целые уезды и волости себе под шумок отхватывали в личное пользование и владение с десятками тысяч крепостных крестьян, за счёт которых они все потом сытно и привольно жили; да ещё и оставляли в наследство детям и внукам своим – чтобы те также барствовали и наслаждались жизнью с рождения, и при этом палец об палец не били, не заботились о благе страны – Матери-России, которую они все с рождения презирали и только об Европе думали, мечтая туда умотать. Екатерининские нукеры сдирали три шкуры с без-правных крепостных холопов, рабов по сути, на рынках торговали ими как скотом, насиловали в банях, секли на конюшнях до смерти – и были все “молодцами”, “прогрессивными” и “передовыми людьми” у их прикормленных холуёв-писак: журналюг, историков и беллетристов так называемых. Представляете!!! Вошли в Историю как крупные государственные деятели, светочи и герои, якобы облагодетельствовавшие страну и народ, избавившие её от “тирана”. В гробу бы видеть их всех – таких радетелей и благодетелей!!!…

Болотов Андрей Тимофеевич: в ту пору – флигель-адъютант у генерал-полицеймейстера Санкт-Петербурга, – в перевороте не участвовал. Его братья Орловы к этому паскудному и кровавому делу даже и не привлекли, зная его миролюбивый и человеколюбивый характер, порядочность, веру и честь… И МАСОНОМ ОН НЕ БЫЛ, НЕ МОГ БЫТЬ. По определению, что называется. Потому что ЛЮБОЙ МАСОН – от самого мелкого и до высокопоставленного, мастера или гроссмейстера, – ЭТО ТУПАЯ и ЖАЛКАЯ МАРИОНЕТКА, БЕЗДУШНАЯ МАШИНА, РОБОТ, ПОСЛУШНОЕ ОРУДИЕ КНЯЗЯ МIРА СЕГО – ГОСПОДИНА ДЬЯВОЛА так называемого, РОДНОГО БРАТА КРОМЕШНОЙ ТЬМЫ, ПАРАЗИТИЗМА, ВЫРОЖДЕНИЯ и СМЕРТИ.

А гении и творцы уровня Ломоносова и Болотова тупыми марионетками не бывают никак. И тоже по определению. Их с Дьяволом ничто не связывает и не роднит: не Его они поля ягодки. Наоборот, они, как Божьи Светильники или посланцы Неба, открывают доверчивым и чистым людям к Богу и Свету самый короткий и надёжный путь, к светлой, высокой и праведной Жизни, наполненной жаждой Познания, Созидания, Творчества и Любви. А от Темноты, Вырождения и Смерти они народ отваживают самым решительным и строгим образом, от тёмных личностей и паразитов всех уровней и мастей, от палачей-душегубов кровавых и террористов… Потому-то МАСОНЫ от творцов и праведников как черти от ладана все и шарахаются. И ненавидят всеми фибрами души…

Итак, блестящий офицер-гвардеец Болотов, активный участник Семилетней войны, в заговоре не участвовал, законного Императора не свергал, человеческой кровью и ложью руки и душу не испачкал, не испоганил. Мало того, сразу же после переворота, который он и не понял, и не принял, и не одобрил, скорее всего, Андрей Тимофеевич вышел в отставку и с чистой совестью уехал в своё родовое имение Дворяниново, что под Тулой, – книги уехал писать и заниматься наукой, любимой агрономией в частности. В ГРАБЕЖЕ И ДЕЛЕЖЕ СТРАНЫ, – сознательно и вторично скажем про этот наиважнейший факт биографии Андрея Тимофеевича и подчеркнём его жирной линией, – ОН ЗАМЕЧЕН НЕ БЫЛ. БЕДНЫМ РОДИЛСЯ, БЕДНЫМ И ПРОЖИЛ ЖИЗНЬ. НО ЗАТО И ПО-НАСТОЯЩЕМУ СВОБОДНЫМ ОТ МIРСКИХ ПРИВИЛЕГИЙ, ВЫГОД, СОБЛАЗНОВ и БЛАГ, ДУХОМ НЕОБЫЧАЙНО КРЕПКИМ, БОЖЬЕЙ ПРАВДОЙ, СИЛОЙ и ВЕРОЙ…

Ну и чего, скажите, про таких небожителей-праведников и твёрдых без-сребреников нашим либеральным критикам и историкам писать? на кой ляд им таких со-вестников-правдолюбов славить? – если стоицизм, аскетизм, гуманизм и патриотизм в их гнилой и продажной среде не в почёте. Скорее наоборот. Им упыри алчные и тупые, ради денег и власти готовые буквально на всё, куда больше милей и родней, палачи-цареубийцы и революционеры. И не Богу служат и всегда служили они, а Мамоне…

«Велико есть дело смертными и преходящими трудами дать бессмертие множеству народа, соблюсти похвальных дел должную славу и, пренося минувшие деяния в потомство и в глубокую вечность, соединить тех, которых натура долготою времени разделила».       М.В.Ломоносов

«…гордость деяниями предков, нераздельная от обязательств перед потомками, становится чувством наследственного бессмертия, способного заживлять смертельные раны, превозмогать любую боль, а всего лишь моральное превосходство над противником превращать   в   превосходство   численное».                                                  Л.М.Леонов

«Пример Андрея Тимофеевича Болотова, сумевшего преодолеть многочисленные препятствия и заняться любимым делом, его непрестанный труд, постоянная мыслительная работа, его энциклопедические знания, радение о благе Отечества дороги нам всем и поныне».        В.Н.Ганичев

«Но моя родимая землица

Надо мной удерживает власть, –

Память возвращается, как птица,

В то гнездо, в котором родилась.

И вокруг любви непобедимой

К сёлам, к соснам, к ягодам Руси

Жизнь моя вращается незримо,

Как земля вокруг своей оси…»

                                              Н.М.Рубцов

«Край мой знойный, зелёный, лесной,

Буераки, курганы, откосы,

Вспоминай меня каждую осень,

Ожидай меня с каждой весной…

И когда, выходя на порог,

Ты меня не узнаешь при встрече,

Я отчалю далече, далече,

В вечно розовый сумрак дорог…

А когда в непогоду и дождь

Сизый голубь забьётся у крыши,

Обо мне ты уже не услышишь

И могилы моей не найдёшь…»

                                       Иван Приблудный

Пролог

Сохранилась легенда, что когда-то давным-давно, в 60-х годах XVIII столетия, Екатерина II, только-только получившая тогда Престол Государства Российского из рук гвардейцев-заговорщиков и решившая проехаться – в порядке ознакомления!!! – по свалившейся на неё Империи в сопровождении любезного её пылкому сердцу Гришеньки Орлова, одного из главных участников заговора по свержению Императора Петра III, – так вот Екатерина посетила в ту первую свою поездку по стране (каковых потом было много) и мою МАЛУЮ РОДИНУ, располагавшуюся на южной окраине тогдашней Московской губернии, по соседству с Куликовым полем. Проезжая по нашим дивным местам, она, по преданию, остановилась передохнуть на левом крутом берегу небольшой речушки со странным и смешным названием Уперта, на развалинах древней сторожевой крепости Богородицк, что с середины ХVI столетия надёжно оберегала Москву от непоседливых южных соседей, крымских и ногайских татар, а потом постепенно выродилась и пришла в негодность.

Старожилы утверждали, с жаром пересказывая друг дружке и собиравшейся вокруг них непоседливой детворе доставшееся в наследство предание, что, выйдя тогда из кареты размяться и передохнуть, Екатерина будто бы была очарована красотой, что царственным её очам открылась, до глубины души поражена и покорена ею, до дрожи внутренней доведена, до оторопи. Противоположный пологий берег, куда упал её зоркий и расчётливый взгляд и где задержался надолго, был сплошь неказистой, но необычайно густой и живучей травкой богородкой покрыт словно дорогим паласом и медленно поднимался вверх на многие сотни метров, образуя этакий расплющенный холм с идеально-ровной поверхностью; или книгу огромную и дорогую, на природной подставке лежавшую, если на метафоры переходить, на фигуры речи, видимую с высокого берега совершенно отчётливо, до мелочей – до кустиков, рытвин и бугорков и всех её насельников-обитателей. Там без-порядочно были раскиданы ветхие избы крестьян, почерневшей соломою крытые, меж которыми вольно разгуливали с гордо поднятыми головами сытые куры и гуси, а поблизости мирно паслись коровы, овцы и лошади возле воды, дремали под прибрежными кустиками животами вверх одинокие бородатые пастухи, жители деревушки. Всё было мило, компактно, уютно; всё лежало перед тобой как на волшебном блюдечке. До всего, при желании, можно было бы докричаться, грозно помахать рукой, чтобы навести порядок.

А какая была широтища вокруг! воздух целебный и терпкий! какое раздолье душе! Как кружилась и звенела, наверное, у молоденькой Катеньки её прелестная белокурая головка, обдуваемая со всех сторон ядрёным российским ветром, как стучало и больно билось о грудь растревоженное любовью и нахлынувшим счастьем сердце…

«Надо же, какие у вас в России чудные бывают места! – дивилась притомившаяся в дороге новоиспечённая императрица, изумлённо оглядываясь вокруг прищуренными маленькими глазками, затёкшие плечи и спину механическими подёргиваниями разминая. – Какие Мать-Природа выкидывает иногда диковинные коленца!… У нас в Германии таких или похожих мест и в помине нет: там у нас бедно, душно и тесно…»

Но не одной лишь окрестной красотой древней русской земли польстилась тогда Екатерина, не одним только райским воздухом, прозрачной речной водой и любовью одурманилась-опьянилась. Сметливая немка, по-видимому, быстро и по достоинству оценила необычайную выгодность наших Богом обласканных мест, сообразив, что ежели тут вот, к примеру, где она со свитою остановилась, построить усадьбу, а на противоположном пологом берегу расселить крепостных крестьян, – то тогда дом каждого барского холопа будет виден как на ладони. Поди плохо, да! Выходи тогда на балкон раз от разу и за всеми приглядывай, не зевай. Ни старост тогда не нужно будет, ни управляющих с бургомистрами, ни других каких дармоедов-надсмотрщиков, жуликов и прохиндеев по определению, за которыми самими нужен глаз да глаз, которые тебя в два счёта обведут-объегорят, по миру пустят с сумой, да ещё и посмеются вдогонку.

А тут они и даром не нужны, как говорится, лишними только будут: тут она и сама, или кто-то из её ближайшего окружения управятся со своим хозяйством. Потому что тут и делать-то ничего не надо будет. Сиди себе только, чаи распивай – и смотри с балкона или в окно, не ленись, примечай заинтересованным взглядом все наличествующие недостатки и упущения. Никто и ничто не скроется от тебя: всё будет соблюдено и учтено в лучшем виде…

«…Послушай, Гришенька, друг любезный и дорогой, – покусывая розовые губки в задумчивости, мечтательно обратилась она (по легенде) к сопровождавшему её красавцу и великану Орлову, второму своему советчику-фавориту, которых потом будет у неё без счёта, больше чем волос на голове. – А ни построить ли нам здесь небольшой домик в два или три этажа – для забав-пикников, для охоты?… Вот уж где был бы нам с тобою простор и комфорт, майн герц, где нагулялись бы и налюбились вволю…»

Стоявший рядом Орлов, вероятно, замер от неожиданности, соображая в уме, какие выгоды для себя можно было бы выжать из этой Высочайшей затеи. За строительством новой усадьбы для императрицы сразу же увиделись ему огромные, не ограниченные никем и ничем кредиты и соответствующие масштабу стройки барыши, до которых Григорий Григорьевич, как известно, был большой охотник.

«…Воля ваша, матушка, – лукаво пожав плечами, тихо сказал тогда он, хитро улыбнувшись чему-то. – Приказывайте – построим».

А сам про себя подумал, наверное: «Нам, гвардейцам, ведь всё равно: что ломать, что строить – лишь бы к рукам прилипало…»

Сказано – сделано. Тут же на привале, будто бы, был подписан Высочайший указ о закладке нового екатерининского дворца с прилегающей к нему деревней, который (указ) со-проводился очередным лихим кутежом с поцелуями, песнями и плясками под гитару. После чего подгулявшую Катеньку стали всем мiром запихивать в карету.

Легенда гласит, что, залезая, она об подножку споткнулась неловко и обронила при этом свой царственный веер, который, на землю упав, так интересно раскрылся, что его перьевые лучи дружно разбежались в сторону предполагаемого на том берегу поселения, будто бы улицы таким образом обозначив, что в будущем должны образоваться в нём. 

«Посмотрите! посмотрите! люди! – закричала хмельная императрица, медовухою дармовой опившаяся, обожравшаяся питательной русской снедью, душистыми блинами с икрой и всем остальным, – посмотрите на мой веер все! О, майн гот! это судьба! Вот вам и план, господа, будущей застройки… Слышишь, Гриша?! слышишь?! – стала щепать она за ляжки и за бока усевшегося рядом с ней фаворита, на валявшийся веер показывая, который ещё не успели поднять. – Вот так и построишь наше с тобою гнёздышко, именно так! Это – непременное моё условие…»

Так и построили новую усадьбу для Екатерины: на крутом отвесном берегу дотоле мало кому известной в России речки Уперты, на месте развалившейся Богородицкой крепости со временем возвели величественный двухэтажный дворец на высоком цокольном этаже, украшенный лёгким бельведером и смотровой площадкой на крыше. Западный фасад дворца в центре был отмечен полукруглым выступом, определившим овальные центральные залы здания. Восточный же тыльный и плоский фасад с массивной входной дверью украшал портик из четырёх тосканских колонн, поддерживавших балкон второго этажа, для отдыха предназначенный, для чаепития. В усадебный комплекс входили также возвышавшаяся позади здания башня-колокольня с шикарными въездными воротами и Казанская церковь, расположенная сразу же за кирпичной дворцовой оградой и выполненная, как и сам дворец, в стиле раннего классицизма.

Всё это проектировалось и сооружалось тогда только ещё начинающим столичным архитектором Иваном Егоровичем Старовым (1744-1808), летом 1773 года заложившим первый камень в основание Богородицкой усадьбы. Речку перед дворцом, по его же плану, решено было перегородить плотиною, предварительно расширив русло в заранее определённом месте. В результате чего образовался приличных размеров пруд под окнами возводимого екатерининского особняка, в котором белокаменный красавец-дворец отсвечивался как в зеркале по утрам и вечерам, при восходе и закате солнечном, как бы удваиваясь, увеличиваясь в размерах в эти чарующие моменты и являя с противоположного пологого берега картину прямо-таки чудесную, сказочную.

Но построить дворец было лишь половиной дела. Для хорошей усадьбы и дорогая “оправа” требовалась – сиречь величественный и благоухающий парк, который, с одной стороны, не уступал бы лучшим паркам Европы, Москвы и Петербурга: это было обязательное условие! – и, одновременно, подчёркивал бы и удесятерял красоту самого дворца, придавал ей особенный колорит и ни с чем не сравнимую прелесть.

Но для этого, опять-таки, надёжный, грамотный и искусный человек требовался – с задатками большого художника, дизайнера и агронома, – талант и творческий потенциал которого были бы сравнимы с талантом и внутренним запалом самого зодчего Старова. Архитектора хотя и молодого, но раннего, с большими задатками и амбициями, молодым задором: а другому и не доверили бы никогда возводить покои для самой императрицы.

И таким человеком стал в итоге выдающийся русский учёный и агроном и, одновременно, великий гражданин и патриот своей Родины,  Андрей Тимофеевич Болотов, который в то время, когда строительство дворца шло полным ходом, исполнял обязанности управляющего Богородицкой волостью…

Часть первая

1

Андрей Тимофеевич, мир праху его! Уникальнейшая личность в истории Святой Руси! Умница! Светлая голова! Талантище, каких поискать! Самородок во всех своих начинаниях и ипостасях, непревзойдённый новатор и генератор идей! Великий подвижник и труженик! Сверкающий бриллиант в короне Российской науки и просвещения! Фигура для патриотической России воистину знаковая и незаменимая, как тот же краеугольный камень; которая хотя и не видна теперь обывателю из-под толстого слоя исторической пыли, грязи и шелухи, но которая до сих пор ДЕЛО своё хорошо знает и делает, поверьте!

При желании здесь и ещё можно было бы с десяток подобных восторженных определений привести – и все они были бы точны, справедливы и правильны, все к месту. Хотя бы потому уже, что был Андрей Тимофеевич из той редкой и малочисленной, к сожалению, породы людей, с рождения Богом отмеченных и зацелованных, трудами и посмертными заботами которых матушка-Русь из века в век держится, обороняется и живёт, духом которых крепится, полнится и пребывает. Хотя, порою, и не догадывается об этом – принимает небесные дары светочей-богоносцев российских как должное, как само-собой разумеющееся.

Это всё – не пустые слова, не досужая выдумка автора-фантазёра, стремящегося-де искусственно героизировать и обожествить, высоко приподнять над землёй своего кумира и земляка, и самому потом в лучах его славы понежиться и погреться. Болотова не надо ни приукрашивать, ни лицемерно “раскручивать” и возвеличивать посредством всемогущей рекламы, дешёвыми и пошлыми комплементами и эпитетами награждать, приписывать ему чужое или несуществующее, – он в этом нисколечко не нуждается, он выше этого. Это – горькая участь других: алчных, без-совестных и аморальных, жуликоватых, мелких, пустых, бездарных и без-таланных.

Ему же, великому производителю-творцу, неутомимому первооткрывателю и первопроходцу, “пахарю”-труженику с молодых лет, гению, уникуму и провидцу не нужны “одежды” с чужого плеча, когда его собственный “гардероб” трещал и трещит до сих пор от “добра” нажитого…

2

Посудите сами, читатель, почувствуйте и по достоинству оцените святое горение, бодрость, упорство и работоспособность, природную волю и труд, глубинную веру и оптимизм, и дар без-ценный, великий этого удивительного человека, родившегося 7(18) октября 1738 года в небогатой дворянской провинциальной семье в селе Дворяниново (в то время Московская губерния, ныне Тульская область) и рано оставшегося без родителей (в 12 лет – без отца, а в 14 лет – ещё и без матери), ставшего сиротой, по сути. Казалось бы, всё – конец: на жизни собственной и карьере ему, без-призорному малолетке, провинциалу без связей, чумазому деревенщине надо было бы ставить после этого крест. Ведь участь сирот во все времена печальна, жалостна и без-просветна – это общеизвестно. Лишившись живительной семейной поддержки и опеки, как молодые побеги корней, они в основном очень быстро чахнут и опускаются на социальное дно, спиваются там и гибнут, не оставив ни памяти по себе, ни семьи, ни, тем более, дел добрых, богоугодных, с которыми и жить не совестно, и умирать не страшно.

С Болотовым же ничего подобного не произошло – даже и близко. Вот что удивительно-то и что более всего в его биографии поражает. Наоборот – раннее сиротство будто недюжинной силой его наградило взамен, что перешла к нему от рано усопших родителей и сделала Андрея Тимофеевича БОГАТЫРЁМ – духа и веры в первую очередь, потенциала творческого, неиссякаемого и доселе редко у кого виданного. А ещё, сделала ЧЕЛОВЕКОМ:

– внёсшим колоссальный и по достоинству не оценённый и доселе вклад в развитие и процветание отечественного естествознания, литературы, истории и культуры;

– ставшим основоположником всей современной русской сельскохозяйственной науки по сути, которая АГРОНОМИЕЙ зовётся и от состояния которой теперь напрямую зависит благополучие и сытость нашей многострадальной страны, физическое здоровье Державо-образующей РУССКОЙ НАЦИИ. Как и всех остальных национальностей и народностей государства…

Это – главное, что его всегда отличало, и что про него всенепременно надо помнить и знать молодым россиянам: про его ДУХ могучий и несгибаемый, а также бурлившие и перетекавшие через край неиссякаемое новаторство и подвижничество, помноженные на патриотизм, на безграничную любовь к Родине.

Ни одного дня с тех пор, как остался один, он не просидел просто так – без чтения и науки, без напряжённой интеллектуальной работы, которой он посвятил в итоге всю свою долгую 95-летнюю жизнь, которая и его самого и Россию на века прославила. Книги он читал страстно, запоем с раннего возраста, скупал их в огромных количествах повсюду, не расставался с книгами никогда, до последних дней своих, собрал огромную личную библиотеку в несколько тысяч томов по разным направлениям и тематикам. Они были для него всегда источником мудрости, знания и вдохновения, и помогли ему стать в итоге одним из образованнейших людей своего времени, подлинным энциклопедистом по сути, французским и немецким не чета. Это ему-то – фактическому самоучке. К концу жизни Андрей Тимофеевич сумел накопить такие богатейшие и ценнейшие сведения во всех областях науки, которые разве что М.В.Ломоносову были известны и доступны, первому русскому академику, с которым его теперь всё чаще и по праву сравнивают.

Диапазон болотовских научных и творческих интересов был необычайно широк – от агрономии, биологии, инженерии и медицины, сугубо естественных дисциплин, до философии и истории, литературы и искусства – дисциплин сугубо гуманитарных. Он был не только замечательным исследователем в различных областях естествознания, техники и сельского хозяйства, практической жизни вообще, но и выдающимся литератором, критиком, переводчиком и журналистом; как и талантливым художником, архитектором и топографом; как первым русским физиотерапевтом и гомеопатом, наконец. А историкам – настоящим, глубоким, историкам-патриотам в первую очередь, а не тупым либералам и пустозвонам-космополитам – он известен и интересен также как автор удивительных по колоритности и образности языка, остроте духовного зрения, философской мудрости и богатой насыщенности фактическим материалом АВТОБИОГРАФИЧЕСКИХ ЗАПИСОК.

А ещё Андрей Тимофеевич сумел создать своё собственное видение и понимание дольнего мiра через призму добра и любви, свою жизненную философию, так сказать, или личный морально-нравственный кодекс незыблемых норм и правил поведения в быту и человеческом общежитии. Или ЖИВУЮ ЭТИКУ – можно и так определить, – основанную на всепрощении, незлобивости и терпимости к людям, это во-первых. А во-вторых, на принципе согласия с самим собой и окружающей действительностью.

И вся его долгая и счастливая, чрезвычайно богатая и насыщенная в творческом плане жизнь явилась прямым и точным олицетворением-следствием этого наиважнейшего и наипервейшего для любого разумного человека принципа, олицетворением-следствием того, что ДЕЛА и ПОСТУПКИ Болотова никогда не расходились с ВЕРОЙ его, с его СЛОВАМИ и МЫСЛЯМИ…

3

Ну а теперь, если непосредственно к содеянному им перейти, – то прямо-таки дух захватывает, когда пытаешься даже бегло, не вдаваясь в подробности и детали, объять и объяснить всё то, что было создано, досконально разработано и написано Болотовым, оставлено нам в наследство; и за что каждый совестливый и добропорядочный русский человек, элементарного научно-образовательного чутья не утративший, духовного зрения и нравственного здоровья, теперь должен быть обязан и благодарен Андрею Тимофеевичу до скончания дней своих, по гроб жизни что называется. Химия и физика, биология и медицина, агрономия и агротехника России обильно пополнились и попользовались за его счёт, продвинулись и ушли далеко вперёд многочисленными трудами его, многолетними  мучительными раздумьями и наблюдениями.

Живя после отставки в деревне почти безвыездно: сначала в родовом Дворяниново (1762-1774), потом в Богородице (1776-1796), потом опять в Дворяниново (1796-1833), – будучи сельским жителем по натуре и великим учёным-естествоиспытателем по духу, он ежедневно до глубокой старости ставил опыты:

– по изучению улучшенных приёмов обработки почвы;

– уходу за сельскохозяйственными культурами;

– применению удобрений, внедрению новых культур и разведению плодовых деревьев;

– активно разрабатывал приёмы мелиорации и агротехники в зависимости от зональных почвенно-климатических условий,

– о чём сразу же и сообщал в “Трудах Вольного Экономического общества”: чтобы находки его агрономические делались достоянием всех, а не лежали под спудом.

Своей кристаллизацией и систематизацией АГРОНОМИЯ РУССКАЯ дореволюционного романовского периода обязана именно ему; именно он впервые тщательно изучил и разработал проблему замены зернового трёхполья выгодной системой земледелия с введением травосеяния. А его капитальный труд “О разделении полей” (1771) стал первым в России руководством по введению севооборотов и организации сельскохозяйственных территорий.

При описании приёмов ухода за лугами и способов их коренного улучшения Андрей Тимофеевич первым указал на взаимодействие почв и растительности, обусловливающее изменение травостоя лугов и их хозяйственной ценности, первым обратил внимание россиян на абсурдность распространённого в народе мнения, что на наших густых чернозёмах применение удобрений является делом излишним… Как агроном и ботаник, Андрей Тимофеевич дал первую классификацию сорных растений по биологическим признакам и разработал эффективные методы борьбы с овсюгом и другими сорными травами.

Теперь трудно найти раздел сельскохозяйственной науки, который не основывался бы на исследованиях и наработках Болотова, если вообще возможно. Что убедительно доказывают современные его биографы и почитатели. Так, его перу принадлежит первое на русском языке печатное руководство по МОРФОЛОГИИ и ЛИННЕЕВСКОЙ СИСТЕМАТИКЕ растений (напомним, что до этого все немногочисленные научные труды этого направления были, в основном, на латыни; то есть были практически не доступны широкому кругу читателей). Он же впервые в мiре исследовал, обосновал и оформил основные принципы научной ГОМОЛОГИИ.

Одним из первых, опять-таки, Андрей Тимофеевич выступил с критикой “водной теории питания растений”: был абсолютно уверен замечательный наш агроном, сообразуясь с народным житейским опытом и здравым смыслом, что растения одной солёной водой не накормишь, что для полноценного и качественного их развития необходимо требуются различные минеральные добавки и навоз, как те же витамины для человека… И не удивительно, исходя из этого, и даже закономерно, что разработке научных приёмов удобрения полей для Центрально-Нечернозёмной зоны России, основанных на минеральной подкормке, он придавал исключительное значение. А это, в свою очередь, значит, что первая научная идея преображения почв Нечерноземья принадлежит ему.

———————————————————

(*) Историческая справка. В первой половине 17-го века голландский исследователь Ян Баптиста ван Гельмонт проводил опыты с растениями с целью установить источники их питания и роста. После многолетних исследований он пришёл к заключению, что всё дело, дескать, – в воде, а почва служит лишь субстратом для прикрепления растений к земле, не участвуя непосредственно в их питании… Эти выводы ван Гельмонта и стали основой т.н. водной теории питания растений. Причем, и другие исследователи Европы (английский физик Бойль, например) опытным путём подтвердили “водную теорию” ван Гельмонта…

———————————————————

Слова “впервые” и “первый” без конца пестрят в его жизнеописаниях, буквально не сходят с их страниц, превращаются порой, как и травы, в сорные. Как садовод, он первым среди русских и мiровых учёных разработал основные принципы НАУЧНОЙ ПОМОЛОГИИ и описал множество (более шестисот) сортов яблонь и груш. Он также активно проводил работы по различным видам плодоводства: технике прививок, размножению яблонь отрезками корней, выведению новых сортов и размножению их, рациональному размещению плодовых деревьев, уходу за ними и садом в целом.

В работах Болотова можно также с интересом и пользой прочесть:

– о возделывании и переработке картофеля – второго русского хлеба, существовавшего в его времена в основном на барских клумбах, с которых он успешно переселился и на крестьянские поля стараниями Андрея Тимофеевича;

– о введении культуры трав, корнеплодов, овощных растений, осеверении южных плодовых деревьев и многое-многое другое, о чём теперь даже и не догадываются современные специалисты-аграрии.

А ещё он колдовал вокруг злаков, первый внедрил в Центральной части России южные диковинные помидоры, повсеместно распространял полезнейшую для простого народа северную богато-витаминную смородину. Всё современное практическое садоводство и огородничество базируется, по сути, на открытых Андреем Тимофеевичем биологических закономерностях роста и развития плодовых и ягодных растений. А в лесоводстве широко используются до сих пор разработанные им методики лесоразведения и лесопользования.

Как учёному-ботанику, повторим, Андрею Тимофеевичу принадлежат ценнейшие описания сорных, лекарственных и культурных растений. Он изучил и описал различные формы цветков, приспособления растений к опылению, роль насекомых в опылении, факторы, благоприятствующие или мешающие опылению; описал многие плоды, семена, приспособления семян к распространению. В статье “О семенах” он высказал правильные мысли о значении количества пыльцы для оплодотворения и о причинах стерильности растений…

Был Андрей Тимофеевич, помимо прочего, и великим селекционером-новатором, на сто лет фактически опередившим И.В.Мичурина. В работе “Опыт над яблочными семенами” он уверенно говорил о распространённости естественной гибридизации и рекомендовал использовать формы, возникающие путём свободных межсортовых пере-опылений, как исходный материал для создания отбором и воспитанием новых сортов плодовых. А это значит, ни много, ни мало, что этот удивительный и разносторонне-одарённый исследователь впервые в мiровом научном сообществе в общей форме высказал идею гибридизационноселекционного метода, научно глубоко разработанного и обоснованного впоследствии мичуринской школой биологов. Здесь же стоит отметить ещё, что Андрей Тимофеевич и сам создал целый ряд новых сортов овощных и плодовых культур, которые подробно описал и зарисовал в собственных сельскохозяйственных журналах и книгах.

Как учёный-селекционер и великий биолог одновременно, Андрей Тимофеевич обнаружил у яблони явление ДИХОГАМИИ – разновременного созревания тычинок и пестиков обоеполых цветков – и первым в научном мiре (задолго до Шпренгеля) правильно оценил это явление как важнейшую предпосылку для перекрёстного опыления. Он первым заметил также преимущества перекрёстного опыления, предвосхитив по сути то важнейшее обобщение в биологии, что позже получило название “закона Найта-Дарвина”…

Вёл Андрей Тимофеевич и постоянные метеорологические наблюдения – вот уж воистину всеохватным и вездесущим был этот сверх-любознательный и талантливый человек. Так, его «Книжка метеорологических замечаний» содержит ежедневные наблюдения за погодой на протяжении 52-х лет! Представляете, каково было его терпение и каковы сроки! Сын Болотова Павел передал их впоследствии в Академию наук, где они и были напечатаны как ценнейший источник знаний, и где хранятся теперь в Библиотеке АН в Петербурге. Подобных наблюдений и за столь продолжительный период времени в России до него не делал никто: Гидрометцентр с огромным штатом сотрудников мог бы ему позавидовать…

Много занимался Болотов и вопросами техники, был талантливым инженером-механиком и инженером-гидравликом, предложив народу русскому в качестве полезного подражательного примера различные конструкции новаторских сельскохозяйственных орудий, гидротехнических устройств, установку для выработки крахмала.

Его вполне можно назвать и первым русским врачом-физиотерапевтом, потому что именно он начал первым лечить при помощи электричества некоторые заболевания человека, для чего собственноручно сконструировал и построил специальную электрическую машину…

4

В особом ряду деяний Болотова стоит его научно-просветительская деятельность. В течение долгой, предельно-насыщенной, яркой и прекрасной в творческом плане жизни, непрерывно занимаясь самообразованием в вопросах философии, истории, российского и мiрового естествознания, Андрей Тимофеевич изо всех сил пытался образовать при этом и свою страну; причём – самые широкие слои её населения, в том числе – и крестьянские. На протяжении десяти лет (1778-1789 гг.) после-петровская крепостная Россия получала в готовом виде начатки знаний и элементарные понятия о достижениях русской и мiровой науки из многочисленных печатных статей журналиста и редактора Болотова, из его увлекательных публицистических рассказов и бесед, живым и доходчивым языком написанных. Всё, что он узнавал и вычитывал из российской и зарубежной периодики и книг, что показывалось ему особенно интересным и познавательным, он сразу же, без устали и задержек, выплёскивал на страницы популярных журналов «Сельский житель» и «Экономический магазин», единственным автором и анонимным составителем которых фактически был он сам… Туда же он помещал частенько (помимо «Трудов Вольного Экономического общества» – издания элитарного и малодоступного) и собственные естественнонаучные и инженерные открытия, великодушно желая сделать их достоянием всей страны, всего русского, обученного грамоте люда.

И если журнал «Сельский житель», выходивший еженедельно, просуществовал всего год (1778-79 гг.) и потом был закрыт по решению издателя, которого интересовала исключительно прибыль, а не само благородное и нужное дело популяризации Знания, – то в 1779 году, познакомившись и подружившись с Николаем Ивановичем Новиковым, ведущим книгоиздателем того времени, Болотов, при его поддержке, начинает публиковать свой новый журнал – «Экономический магазин» (1780-1789 гг.), с которым ему повезло больше. В виде приложения к «Московским новостям» он выходил вплоть до ареста Новикова и позволил Андрею Тимофеевичу уже по-настоящему раскрыться как незаурядному писателю, публицисту и журналисту. За это время им было подготовлено и издано 40 полноценных томов этого журнала (а вместе с «Сельским жителем» 42 тома), и каждый новый том содержал богатейший материал по научно-практическим основам качественного ведения сельского хозяйства на просторах страны. Даже и современных учёных-практиков поражает порой – тех, главным образом, кто не закостенел в рутине и способен чему-то ещё удивляться и поражаться, кроме собственных “без-смертных творений”! – поражает необычайная глубина и правильность позиций, которые занимал тогда Болотов по многим вопросам. Что уж говорить про его современников, для которых его злободневная журнальная публицистика была воистину без-ценной…

Современники, надо сказать, неблагодарными свиньями не были и по достоинству оценили Болотова-учёного. Так, уже с 1766 года он – член Вольного Экономического Общества, которое напечатало в итоге 18 первоклассных болотовских статей в своём журнале и наградило его поочерёдно золотой и серебряной медалями; с 1793 года он – член королевского саксонского Лейпцигского экономического общества; а с 1821 года – ещё и почётный член Московского сельскохозяйственного общества. Его высоко ценил президент Российской Академии наук того времени Андрей Андреевич Нартов, сразу же отметивший научно-исследовательский талант Болотова и завязавший с ним дружескую переписку, побуждая его писать и присылать в Петербург статьи, образцы пород и “всякие редкости”. К Болотову был неравнодушен и замечательный наш издатель, критик и писатель Н.И.Новиков. А это всё были люди передовые, грамотные во многих вопросах, которых, как стреляных воробьёв, на мякине было не провести и не купить на подделку дешёвую, второсортную…

И ещё обязательно надо упомянуть в связи с этим, коль уж была затронута эта тема, что журналы, выпускаемые Болотовым, содержали большое количество рисунков и акварелей, единственным автором которых, опять-таки, был он сам… Вообще же, рисование занимало огромное место в его жизни: он был добротным художником помимо всего прочего, таланту и мастерству которого позавидовали бы многие сегодняшние раскрученные кумиры – бездари и холстомараки.

Так, регулярно отправляя в «Труды Вольного Экономического общества» свои статьи, Андрей Тимофеевич неизменно сопровождал их собственными иллюстрациями – для лучшего понимания и усвоения темы. Когда же после смерти Екатерины Второй он вернулся на постоянное жительство в родное Дворяниново, оставив службу и должность управляющего Богородицким уездом, то там, на родине, он наконец закончил работу над капитальнымтрудом – «Яблочных книгах», – состоявшим из 7-ми увесистых томов. И к этим рукописным томам прилагались ещё и – внимание! – 3 тома акварельных рисунков.

Всё это о том говорит, что работу достаточно уже престарелый учёный проделал тогда титаническую, описав и зарисовав в итоге 661 сорт яблок и груш. И ещё прибавьте сюда, что созданию книги предшествовало огромное количество опытов…

Завершить же данную главку очерка всенепременно хочется вот какой мыслью, крайне важной, на скромный авторский взгляд, для лучшего понимания личности нашего героя. Первая официальная работа Болотова по садоводству появилась в 1778 году, когда её автору было 40 лет от роду. В 1830 году он завершил свою последнюю работу, когда ему было 92 года уже, и посвящена она была всё тем же фруктовым садам России.

Так вот, семь томов его последнего прижизненного труда с полным названием «Изображение разных пород яблок и груш, родившихся в дворяниновских, а отчасти и в других садах» были безвозмездно и без-корыстно переданы Российскому обществу любителей садоводства – будущим российским учёным-ботаникам и селекционерам в дар и посильную помощь. Берите, мол, люди добрые, святорусские, пользуйтесь на здоровье, растите сады прекрасные и плодоносные! Украшайте и укрепляйте ими матушку-Россию, делайте её недоступной для недругов-супостатов!

За этот без-ценный дар по праву и вполне справедливо “отцом российской научной помологии (яблоневедения)” окрестили Болотова русские садоводы. Его, а не Ивана Владимировича Мичурина, при всём уважении и благодарности к последнему…

5

В течение 10-ти лет издавая журналы «Сельский Житель» и «Экономический магазин», Болотов, несомненно, проявил себя и как талантливый журналист, и как умелый организатор выпуска первых российских печатных СМИ, и как популярный агроном и экономист, к тому же, большой знаток своего дела; а его журналы стали подлинным памятником русской научной мысли.

Однако печатные СМИ – газеты и журналы, – это оперативная и достаточно поверхностная информация на злобу дня, которая необходима, да, – но срок жизни её очень и очень короткий. Газеты живут всего один день: их прочитал и забыл; журналы – чуть дольше.

Андрей же Тимофеевич думал о Вечности постоянно, о Боге и будущей встрече с Ним. Поэтому-то он был поистине неудержим и неустанен в поисках Истины, как и в своём могучем стремлении глубоко и широко познать мiр, как только одни учёные люди это и делают, со всех сторон попытаться объять и объяснить его, и потом попробовать запечатлеть в памяти потомков. Он никогда не довольствовался малым: всегда стремился по максимуму использовать заложенные в нём с рождения таланты, способности и возможности. И чего удивляться, что после него осталось 350 томов дневниковых записей и черновиков, написанных аккуратным и чётким почерком.

В 1787 году он начинает систематически вести дневник, который в итоге оформился в замечательный памятник русской литературной и исторической мысли 18-го века – «Жизнь и приключения Андрея  Болотова, описанные самим им для своих потомков». Эти его изумительные по простоте и красоте, яркости и образности слога автобиографические записки  в 29 частях без сомнения стали теперь в ряд лучшей русской прозы того стародавнего времени. Они охватывают огромный исторический период – с 1738-го по 1795-й год включительно – и содержат ценнейший фактический материал для характеристики быта, нравов и качества русской общественной жизни той далёкой и уже почти забытой эпохи.

«Записки Андрея Болотова», или просто «Записки» – так в просторечии этот труд стали называть потомки – как уникальный исторический и литературный памятник имеют исключительное значение при изучении Русской Истории. Хотя бы потому уже, что являются единственным источником мемуарного характера, столь полно и широко освещающим различные аспекты исторического и культурного развития России во второй половине 18-го века.

И недаром в «Истории Русской словесности» писалось потом, что наша литература 18-го века обладает поистине драгоценными мемуарами, которыми мы, православные русские люди, можем по праву гордиться как памятником редким, почти единственным в своём роде. Этот памятник – «Записки Андрея Болотова», которые-де являются подлинной энциклопедией русской народной жизни 18-го века. Ими автор как бы широко открыл ворота замордованному и запретному русскому народному языку, введя в текст много пословиц, поговорок, народных выражений; и этим самым как бы предвосхитив будущий золотой период нашей литературы…

6

Итак, к написанию своих удивительных мемуаров, по-детски наивных порой, но всегда искренних и правдивых, Болотов приступил в 1787 году. Пережитое – а видел он очень и очень многое – стало основой его длительной и многотрудной литературной работы. Сам автор из природной скромности полагал, что историю своей жизни он пишет не потому, что в ней были какие-то необычайные и неординарные события, которыми он-де стремится удивить мiр. Напротив, он только лишь хотел зафиксировать для потомков те происшествия, которые показались ему интересными и значительными.

«Не тщеславие и не иные какие намерения побудили меня написать сию историю, – признавался он в предисловии, – мне во всю жизнь досадно было, что предки мои не оставили после себя ни малейших письменных свидетельств… Писал не в том намерении, чтоб издать в свет, а единственно для удовольствования любопытства моих детей и тех моих будущих потомков, которые похотят обо мне иметь сведения…»

Таков был главный, стержневой лейтмотив, или писательский пафос, если хотите, всего огромного по объёму произведения: не славы и денег ради, а исключительно для пользы дела, для удовлетворения законного любопытства детей и внуков к деяниям своих отцов. И только: ничего личного, как говорится, и ничего корыстного.

Завершённые в 1816 году, мемуары в максимально-полном своём варианте (на который впоследствии опирались и ориентировались все последующие редакции) увидели свет лишь в 1870-1873 годах, то есть через 40 лет после смерти автора (хотя отдельными частями «Записки» начали издаваться с 1839 года). Вышли они тогда 4-томником в Приложении к журналу «Русская старина»; к печати были подготовлены М.И.Семевским, который предварил текст «Записок» вступительной статьёй. 

Второе, сокращённое издание в 3-х томах в России вышло в 1931 году, уже в советскую эпоху. И всё. Более главная книга Болотова в царское и советское время не переиздавалась.

А жаль. Ведь автор всю душу в неё вложил, все накопленные знания, богатейший жизненный и философский опыт. И ни разу не погрешил против истины – ни разу!!! Великое достижение писательское – отсутствие лукавства и позы, чему у него многим нынешним графоманом и рифмоплётам неплохо было бы и поучиться!…

При жизни рукопись самолично была им аккуратно переплетена в отдельные тома и по обыкновению снабжена рисунками. Умер Андрей Тимофеевич спустя 17 лет после завершения своих «Записок». Работу над мемуарами отца продолжил уже сын его, Павел Андреевич, а потом и внук, Михаил Павлович, добавившие к отцовским и дедовским черновикам свои собственные впечатления и наблюдения…

7

Из опубликованных болотовских «Записок» историки и литераторы многих поколений россиян благодарно и с большою пользой для себя черпали без-ценные сведения:

– о жизни и быте дворян и их помещичьем хозяйстве, а также о нравах и воспитании дворянской молодёжи второй половины 18-го века;

– о подвигах русской армии в без-смысленной и ненужной нам Семилетней войне (молодой Болотов был участником первого похода против Пруссии в 1757 году);

– о кровавом дворцовом перевороте 1762 года, свергшем с Престола и лишившем жизни Императора Петра III;

– о чумном бунте и широкомасштабной крестьянской войне 1773-1775 годов – народной реакции на переворот, – и нешуточной панике дворян во время той войны;

– о настроении русской вельможной знати в годы Французской революции конца 18-го века и ещё о многом-многом другом,

– черпали и не переставали удивляться глубиной болотовского духовного зрения, его подкупающей житейской мудростью, опытом, психологической примечательной цепкостью, что особенно ценно и важно в любом сочинении и во все времена. Ничто не укрылось, казалось, от всевидящего ока мемуариста, ничто не прошло стороной мимо резвого его пера, не кануло без-следно в Лету.

Про Семилетнюю войну (1756-1763 гг.), сыгравшую, как и любое неординарное событие Истории, заметную роль в жизни Андрея Тимофеевича, стоит упомянуть особо. Потому что младший офицер Болотов «многого хлебнул на военных дорогах. Был он и квартирмейстером, и ротным командиром, месил грязь пешком, мёрз в маленьких своих санках, отогревался у костров и всё это запечатлевал в своей памяти. Русская армия одержала ряд блестящих побед; особенно знаменательным было сражение под Егерсдорфом, так ярко и детально описанное впоследствии Болотовым. Андрей Тимофеевич действительно был зорок, внимателен и отметил и нерасторопность командиров, и недостаток пороха, и неумелость многих распоряжений, и чрезмерную храбрость русского солдата…» /В.Н.Ганичев «Андрей Тимофеевич Болотов»/.

А если прибавить ко всему этому, что Болотов, как писатель, отличался ещё и завидным для рассказчика качеством: обладал богатым образным мышлением и мог как никто красочно, сочно и динамично представить событие, и потом в точности переложить его на бумагу простым и доступным языком, – то можно понять, какой популярностью пользовались его «Записки» в России среди самых широких слоёв населения после выхода в свет в начале 1870-х годов. Даже в романах и повестях того времени редко можно было найти столь захватывающие описания и сюжеты.

Да что говорить про “мелкотравчатых” и посредственных историков-летописцев и сочинителей, или простых обывателей без-таланных, “клюющих” буквально на всё, на любую белиберду, когда даже и сам граф Л.Н.Толстой – уж на что был умелец и чародей, непревзойдённый кудесник слова, мало кого признававший за ровню себе, – и тот “проглотил” к 1878 году четырехтомник Болотова, не побрезговал, высоко оценив в итоге мастерство и обширные знания автора. Это Толстой-то!!! – с его гордынею непомерной и дьявольским самолюбием!!! Однако же вот не поленился и прочитал, потратил время и силы, назвав «Записки» «хорошими картинами прошлого века».

И Короленко с Блоком внимательно и с пользою для себя прочитали «Записки», и тоже по достоинству оценили Болотова как непревзойдённого и дотошного мемуариста, назвав его литературное творчество новаторским и первопроходческим…

8

Отечественная война 1812 года также нашла своё отражение, пусть и краткое, в исторических описаниях Болотова («Магазин достопамятных и любопытных бумаг», «Отечественник…»). В них, помимо выписок из официальных документов и его собственных рассуждений о тех или иных событиях того героического периода русской истории, Андрей Тимофеевич собрал и поэтические произведения, созданные не только титулованными, но и молодыми и никому не известными авторами, посвящённые эпизодам войны и воспевающие мужество и героизм простых русских солдат и мудрость их командиров. Кто любит и ценит поэзию – может их почитать и почерпнуть для себя много изящного и полезного…

9

Особенно удивительно, что не обошёл Андрей Тимофеевич вниманием и самых маленьких жителей страны, создав в Богородицке первый в России детский театр, просуществовавший 2 года (1779-1781) и имевший в репертуаре около 20 пьес, самим же им и написанных.

В Богородицке же, про который рассказ впереди, усилиями Болотова были открыты пансион для благородных детей и волостное училище.

Екатерининская эпоха, в которой он прожил ровно половину творческой жизни, была у нас в России периодом повального увлечения философией. И Болотов не отстаёт от веяний и запросов времени, пишет свою знаменитую «Детскую философию, или нравоучительные разговоры между одной госпожой и её детьми» – добротно и умно составленный новый русский учебник для детей – учебник универсальный! – по которому не одно поколение мальчиков и девочек нашей страны овладевало впоследствии азами современных научных познаний, вплотную подступало к ним. Эта книга явилась первой в России антологией рассказов, предназначенных для чтения вслух и обсуждения, каковыми были в советское время знаменитые хрестоматии, если кто ещё помнит их, кто по ним учился.

Как всегда, Болотов и здесь остаётся практиком и даёт необходимые пояснения молодым матерям в их многотрудном деле обучения и воспитания подрастающего поколения. Его «Детская философия» – это откровение не только для людей его века, но и для века нашего, 21-го. Она абсолютно точно соответствовала названию – потому что учила детишек и родителей мудрости, охватывала в самых общих чертах основные мiровоззренческие проблемы и содержала фактические научные знания! Скажите: много ли существует учебников в наше время, которые могут похвастаться этим – учить правильно мыслить, работать и жить?…

10

Великими были Дары и Таланты, ниспосланные Господом этому добродушному и великодушному, на удивление скромному, щедрому и честному человеку. Велика была и отдача – знак глубочайшей почтительной благодарности за Божий всепобеждающий и все-исцеляющий Дар, предоставляющий его носителю, помимо неиссякаемого творческого потенциала, ещё и разум, и волю железную, всегдашнюю бодрость и жажду жизни. По масштабу содеянного и понятого, запалу творческому, плодовитости Андрей Тимофеевич разве что своему старшему современнику уступал, Ломоносову Михайле Васильевичу. Ну, так с тем в России и по сию пору рядом даже и близко поставить некого; да и за её пределами – тоже…

Болотов был пожиже, помельче и поскромней – это правда. И в петербургских академических интеллектуальных и кулачных битвах за Родину с обнаглевшею немчурой он не участвовал – не родился Бойцом, как без-страшный помор Ломоносов.

Но всё равно это был учёный и человек если и не ломоносовского масштаба, или покроя, то ломоносовского понимания задач отечественной науки и просвещения – уж это-то абсолютно точно, и никакому сомнению не подлежит. Тут даже и спорить нечего! Поэтому его, не боясь ошибиться, можно смело поставить с М.В.Ломоносовым в один ряд – и назвать их обоих «воплощённым образом России XVIII века»…

Часть вторая

1

Можно представить, как удивится внимательный и дотошный читатель, услыхав такое, ухмыльнётся вдогонку и скажет мысленно, а может даже и вслух, дочитав до конца рассказ про жизнь и творчество первого русского агронома, учёного-естествоиспытателя и просветителя-бытописца:

«Что-то уж больно много тут всего наговорено, неправдоподобно много! Загнул, наверное, автор по природной фантазии своей, перелил через край, сравнив никому не известного отшельника тульского с самим Ломоносовым! Да ежели он, этот Болотов, и вправду такой талантливый и плодовитый был, как тут про него написано, – чего же тогда про него в России никто и ничего не знает-то?… Да нет же, конечно, чушь это всё! бред и выдумки авторские! – добавит потом с лёгкой грустью. – Просто, умеют и любят эти писаки чахоточные своих земляков до небес поднимать, из мухи слона делать».

Упрёк или вопрос такой со стороны недоверчивого читателя отчасти справедливым будет – это понятно. И надо на него отвечать. Иначе всё сказанное выше и вправду многим покажется вздором, бурной фантазией авторской или же историческим анекдотом, байкою псевдонаучной, которую и не поймут, и не примут всерьёз солидные, мудрые люди, и быстро её забудут…

Так вот, ответ автора будет следующий. Литература по Болотову и вправду крайне бедна: это есть твёрдо-установленный факт, который молчанием не обойдёшь и от которого никуда не денешься. На сегодняшний день имеется всего-то с пяток серьёзных и глубоких научно-исследовательских работ, посвящённых Болотову как личности и как писателю и учёному.

До Октября Семнадцатого, если говорить строго и при этом “большими” весами литературу и историю мерить, а не “аптекарскими”, не злободневными, были лишь две такие работы, заслуживающие пристального внимания своей объективностью и глубиной, и научной добросовестностью, главное:

– монография Е.Н.Щепкиной «Старинные помещики на службе и дома. Из семейной хроники 1738-1762». (Спб, 1898 г.), где автором, помимо прочего, достаточно подробно рассматривается ранний период жизни А.Т.Болотова – до 1762 года включительно;

– великий Александр Блок, будучи ещё студентом, написал реферат «Болотов и Новиков» (1904 г.), где им скрупулёзно и тонко были рассмотрены мiровосприятие и литературная деятельность Андрея Тимофеевича с учётом его нравственной позиции и умственного развития.

Пожалуй, и всё. Иных глубоких исследований в досоветский предреволюционный период по сути и не было-то, если не считать за таковые:

– краткую биографию Болотова в «Земледельческом журнале» в 1838 году (автор – С.А.Маслов);

– краткие биографические сведения о Болотове (авторы – Н.А.Полевой и А.В.Дружинин), написанные в качестве предисловия к первым публикациям мемуаров Андрея Тимофеевича (1839 и 1858 гг.);

– вступительную статью М.И.Семевского, предварявшую текст «Записок» (1870 г.);

– крохотную заметку о Болотове в «Энциклопедическом словаре» Ф.А.Брокгауза и И.А.Эфрона (Спб., 1890 г.);

– две небольшие автобиографические статьи о Болотове в вышедшем в 1897 году «Критико-биографическом словаре русских писателей и учёных» (авторы Е.Н.Щепкина и С.Н.Венгеров), –

заметок, дающих некоторые поверхностные представления о жизни и деятельности тульского гения-самородка, но не более того. Душу они не цепляют, не воспламеняют разум…

2

Почему такое происходило? – понятно. Россия, начиная с середины XIX века, со времени смерти Императора Николая I – точнее, правителя несгибаемого, мужественного и без-страшного, – романовская Россия была беременна Революцией. Не удивительно, что прославлялись и тиражировались, поднимались на щит люди, звавшие народ к бунту, к разрушению национальных и государственных устоев, к ТОПОРУ. Декабристы, Желябов, Софья Перовская, Нечаев со своим «Катехизисом революционера» (главным девизом которого, главным лозунгом были известные всем слова: «нравственно всё, что служит делу революции»), боевики-петрашевцы, по примеру декабристов готовившиеся убить Царя, террористы «Земли и воли» и «Народной воли», с азартом и лёгкостью необычайной отправлявшие на тот свет при помощи револьверов и бомб всех неугодных чиновников-патриотов, – всё это были “святые”, занесённые в синодик русской Революции и потом канонизированные как самые-самые журналистами и беллетристами из интернационального лагеря, масонами по преимуществу. “Святые” и “мученики” с пистолетами и динамитом в руках. “Святые” от ненависти! Убийцы-“мученики”! Безжалостные маньяки, садисты, громилы и упыри, одержимые разрушительным бесом, блистательно описанные Ф.М.Достоевским сначала, а потом и идеологами-черносотенцами во главе с М.О.Меньшиковым, предрекавшими, что революционеры, ведомые и подкармливаемые мiровым еврейством, погубят Россию, или же подведут к опасной черте, за которой – пропасть!

———————————————————

(*) «Да, не даром царят повсеместно евреи на биржах, не даром они движут капиталами, не даром они властители кредита и не даром же они властители и всей международной политики: близится их царство, полное их царство!… Наступает вполне торжество идей, перед которыми никнут чувства человеколюбия, жажда правды, чувства христианские, национальные и даже народной гордости европейских народов!»  Ф.М.Достоевский. «Дневник Писателя» за 1877 год. Март. Гл. II, стр. 98.

(*) «С утроенной ненавистью этот народец, которым нас покарал Господь, ведёт разрушительную против России работу. Вне России, во всех странах, где печать захвачена крючковатыми еврейскими лапами, евреи систематически клевещут на Россию, ежедневно измышляют о нашей жизни невероятные ужасы, издеваются над нашими бедствиями и во всём свете топчут в грязи нашу народную честь. Не будучи пока ещё в силах убить Россию, евреи пытаются окружить нашу Империю отравленной атмосферою, чувством презрения и негодования. Они позорят доброе имя России, чтобы лишить её финансового кредита и политических союзов и подготовить почву для враждебных нам коалиций. Такова жидовская политика вне России.

Внутри России, где вследствие непростительной оплошности правительства печать попала тоже в еврейские руки, – политика обрезанного племени состоит в том, чтобы всеми мерами поддерживать общественный раздор. Бесчисленное количество еврейчиков, полуграмотных и бездарных, понабилось в редакции столичных и провинциальных газет, и вот вся Россия уже третье десятилетие находится во власти этого гвалта. Евреи отлично знают, какое значение в христианском культурном обществе имеет приличие и тишина, – и вот они ввели в наш быт публичный скандал, как орудие своего рода террора. Всё национально-русское, христианское, государственное подвергается кагальному оплёвыванию при посредстве печати. Напротив, всё враждебное нашей народности и всё разрушительное для христианской культуры расхваливается и воспевается на все лады. Публичное слово – самая страшная из общественных сил. Овладев им, евреи одурманивают мысль и совесть русской читающей публики даже в большей степени, чем всевозможными фальсификатами отравляют потребителей на рынке. Подогревать неустанно партийную распрю, натравлять брата на брата, ссорить детей и родителей, вооружать народ против правительства и одно сословие против другого – вот обычное занятие еврейской прессы, как бы впитавшей в себя соки всех египетских язв!…»

                                                   М.О.Меншиков. «Еврейские поминки». (“Новое Время”, №12420)   

———————————————————

Они-то, “бесы”, и были тогда властителями и героями людских дум, кумирами всех модных российских писателей, издателей и молодёжи. Им посвящались многочисленные газетные и журнальные статьи; про их сознательную и кипучую революционную жизнь и кровавые теракты-“подвиги” сочинялись восторженные очерки и биографии, на которых потом воспитывались целые поколения россиян, готовых последовать их “героическому” примеру, пойти им вослед очертя голову на штурм и слом собственного же государства. И началось такое всеобщее безумие и помешательство с декабристов, повторим. Именно они, стоявшие первыми в этом “героическом” и “сногсшибательном” революционном ряду, внесли в российскую политическую жизнь страшный вирус – «психоз крови»

3

А.Т.Болотов был уже тем ненавистен Интернационалу и революционным бесам, что психозом этим никогда не страдал, даже и не имел предпосылок к оному. Наоборот, был убеждённым консерватором-анти-революционером по духу; искренне верил и считал, что самые правильные и самые надёжные общественные изменения суть те, которые происходят в сердцах и душах человеческих. Изменись в первую очередь сам, – с рождения верил Болотов, – стань лучше, умнее, честнее, добрее, великодушнее и терпимее к окружающим. И этим ты изменишь мiр – в лучшую сторону, разумеется, качественно лучшую.

Так же, к слову, и Пушкин потом считал, и Лермонтов, и Гоголь со славянофилами, и Достоевским, и Лесков, и вообще все державники-патриоты великорусские поистине “золотого” в интеллектуально-творческом плане 19-го века. В отместку за подобные взгляды их черносотенцами прозвали революционные идеологи и пропагандисты и демонизировали через литературу и СМИ за одно лишь то, что они громогласно и мужественно предупреждали Россию и россиян о тех воистину апокалиптических последствиях и неисчислимых бедах, которыми обернётся для них надвигающаяся Революция.

«Так было всегда и везде: реки крови, гильотины и виселицы; голод, холод, нищета и мрак, – со страниц своих произведений к народу взывали они. – Так оно всё и у нас точно будет, ежели не опомнитесь и революционеров не перестанете слушать, во всём потакать и благоволить им, помогать расшатывать своё собственное государство!!!»

———————————————————

(*) Веховец С.Л.Франк в книге «Крушение кумиров» писал: «…сколько жертв вообще было принесено на алтарь революционного или «прогрессивного» общественного мнения!… Едва ли можно найти хоть одного подлинно даровитого, самобытного, вдохновенного русского писателя или мыслителя, который не подвергался бы этому моральному бойкоту, не претерпел бы от него гонений, презрения и глумлений. Аполлон Григорьев и Достоевский, Лесков и Константин Леонтьев – вот первые приходящие в голову самые крупные имена гениев или по крайней мере настоящих вдохновенных национальных писателей, травимых, если не затравленных, моральным судом прогрессивного общества. Другим же, мало известным жертвам этого суда – нет числа!…»

———————————————————

Революционеры же считали и считают иначе; считают, что окружающий дольний мiр, изначально порочный и греховный по какой-то странной причине, несправедливый, неправильный и несовершенный, можно поменять и улучшить только лишь одним, крайним и радикальным способом – взорвать, уничтожить его изнутри, залить кровью неугодных, недостойных и непослушных, и оттого до боли ненавистных и презираемых соплеменников, устроенных не так как сами они, якобы мудрые, правильные, всезнающие и достойные. И тем спланированным социальным взрывом и казнями расчистить место для нового, “лучшего” мiра, – куда более “светлого” и “счастливого”, “гуманного” и “справедливого” на их просвещённо-революционный взгляд, более “демократичного” и “прогрессивного”. Революционеров, если совсем коротко, можно с врачами-хирургами в этом плане сравнить, которые не умеют и не любят долго и нудно лечить, которые могут только безжалостно рвать на куски и по живому резать.

Болотов же был “терапевтом” (по медицинской классификации если определять). Взрывать, убивать и резать не было его стезёй и его призванием. Категорически!!!

Поэтому-то он на дух не переносил, например, ядовитого пакостника и пересмешника, богоотступника и богохульника Вольтера и вольтерьянство в целом, считая их самыми опасными и вредоносными на земле социальными и морально-нравственными язвами, а то и вовсе вирусами и бациллами, самыми для человечества пагубными, задолго до В.Гюго поняв ту простую и достаточно очевидную в общем-то истину: «пока будут Вольтеры – будут и Мараты». Сиречькровожадные разрушители-упыри, революционеры сугубые, яростные, ниспровергатели всех возможных основ и устоев, законов, порядков и государств. Люди, живущие за чужой счёт, питающиеся чужим горем, страданием, кровью. Вольтеры готовят почву Маратам, умело забираются в души слабым людям, головы ловко дурят, набивают разрушительной дрянью мозги. Они – идеологи и вдохновители всех социальных потрясений и смут, прошлых, настоящих  будущих; они – главные бесы-ниспровергатели, закопёрщики и творцы; они – истоки и первопричина. Мараты же – лишь исполнители: тупая, грубая рабочая сила в умелых и ловких руках “прорабов” всех революций и “перестроек”.

Гуманист, пацифист и филантроп Болотов был ярый их антипод – был творцом-созидателем по натуре, великим строителем-тружеником, аскетом и миротворцем; а значит – убеждённым противником любых революционных пожаров, государственных переворотов и катастроф, как и любых захребетников-паразитов, откуда Вольеры и им подобные деятели и черпают без устали революционные кадры. Поэтому он не только с жаром и убеждённостью проповедовал основы христианской морали в своих многочисленных произведениях – главной и единственной, на его взгляд, надёжной защитницы от Революции, – но и жил и дышал по заветам Христа, твёрдо верил, что благополучие всякого человека зависит исключительно от его «добрых или худых дел», которые к каждому так или иначе возвращаются в течение жизни.

Вообще же, если мiровоззрения его вкратце коснуться, мiропонимания, то можно с уверенностью заключить, что был он человеком глубоко верующим с рождения, твёрдым сторонником и поборником известного нравственного закона – «Не убий!» – единственно стоящего, истинного и надёжного из всех, и, безусловно, Божественного происхождения! Закона, неукоснительно следуя которому, в сознании его держа, можно относительно мирно жить и сосуществовать на земле, и чего-то путного и полезного добиваться.

Поэтому-то ВЕРА и нравственность, и миролюбие, по его глубокому убеждению, находятся в тесной взаимосвязи и взаимозависимости, образуют Божественную симфонию, имя которой – Жизнь. И любые сомнения, считал он, пусть даже самые искренние и благожелательные, в истинности и целебности для человека Православного вероучения подтачивают основы нравственности… А это с неизбежностью ведёт сначала к моральному и духовному упадку современное общество, а потом и к Революции, что сродни катастрофе, к итоговой Смерти и Небытию.

Именно и только лишь по этой причине он к вольтерьянству и вольтерьянцам резко отрицательно всегда относился, богохульникам и христопродавцам упёртым и яростным, считая, что они все лукавцы и клоуны, одной лишь и достаточно пошлой идейки рабы. И под видом поиска “правды” сознательно ослабляли и ниспровергали нравственные основы любого социума, вносили в души простых трудяг-обывателей тоску, уныние и смуту, безверие, мерзость и грязь!

А это было недопустимо и неприемлемо с любой стороны! Для приверженца твёрдого порядка и дисциплины, самоотверженного трудоголика-Болотова это был самый страшный и тяжкий грех, хуже и гаже которого и быть ничего не может – сбивать простых людей с Пути Божьего, с панталыку…

4

Далее обратим внимание вот ещё на какой крайне важный момент в биографии Андрея Тимофеевича, что повлиял самым существенным образом на его посмертную без-славную судьбу, тотальную засекреченность и безвестность. В «Записках» он настойчиво подчёркивал не один раз свою непричастность к масонству и негативное отношение к его учению. И это было истинной правдой с его стороны, абсолютной и чистосердечной, а не желанием выгородиться и оправдаться перед правительством, начавшим гонения на вольных каменщиков после Французской революции 1789 года, то есть как раз в период работы над мемуарами.

Чистосердечность Болотова в этом вопросе не подлежит сомнению. Она подтверждается таким общеизвестным фактом из его биографии, как то, например, что многие годы Андрей Тимофеевич дружил и сотрудничал с иллюминатом Н.И.Новиковым, главой российских масонов в екатерининскую эпоху, долго и тесно общался с ним, – но масоном так и не стал в итоге. Хотя эти люди, масоны, достаточно активно вербуют повсюду своих сторонников из народа: это общеизвестно. Вероятно, Николай Иванович, досконально изучив его, даже и не делал попыток приобщить к тайному братству своего талантливого редактора и корреспондента, понимая, что без-смысленно и без-полезно это, что не станет Андрей Тимофеевич ни чьим рабом, не пожелает поступиться Совестью и свободой…

И с Г.Г.Орловым похожая наблюдалась картина, фаворитом Екатерининским и главным участником заговора 1762 года. Григорий Орлов ведь тоже ярым масоном слыл, что было делом естественным и понятным для историков-конспирологов, ибо все заговорщики – масоны по определению, а все масоны – потенциальные заговорщики; масоны и заговор против национально-ориентированных властей – это слова синонимы.

И главари декабристов (пытавшиеся заменить Монархию Республикой) являлись масонами: Пестель, Рылеев, Трубецкой, Каховский, Муравьёв, Волконский, – и лидеры Февраля Семнадцатого, идейные их последователи, во главе с адвокатом Соколовым, автором Приказа№1, которому, Соколову, без-прекословно подчинялись все – и Львов, и Милюков, и Гучков с Керенским, – тоже, заметим себе, масоны. Вольными каменщиками самых высоких степеней были и господа либералы из окружения Горбачёва и Ельцина, что остервенело рушили Советский Союз под самыми благородными лозунгами, а потом порабощали и остервенело грабили “освободившуюся” Россию, делали её аграрным и сырьевым придатком Запада, каковым она и остаётся до сих пор. Это всё факты общеизвестные, и автор Америки здесь не откроет. Упаси Бог!…

Так вот, Григорий Орлов, познакомившись с Болотовым ещё в Кёнигсберге (апрель 1758 – март 1762 гг.), за 4 года крепко подружившись с ним, на вечеринках частенько называя его при всех даже и своим братом, в итоге в заговор против Императора Петра III Болотова так и не втянул и масоном не сделал. Хотя в период подготовки к свержению Государя (март-июль 1762 года) его, Орлова, закадычный дружок Андрей служил уже в Петербурге в должности флигель-адъютанта барона Н.А.Корфа, назначенного генерал-полицмейстером северной столицы, и мог бы, при такой-то должности, много пользы заговорщикам принести.

Но Григорий Григорьевич за помощью к Болотову не обратился и в планы заговора не посвятил, почувствовав, видимо, гнилым и продажным нутром (как и Н.И.Новиков после), что Андрей Тимофеевич – человек совершенно не их круга и убеждений, не разрушитель-революционер, не душегуб кровавый, и, соответственно, не любитель заговоров и насильственной смерти. И от предложения всенепременно откажется, не захочет кровью руки и душу марать, – что было истинной правдой…

5

Он ведь и Пушкин, если прямую аналогию провести, таким же пацифистом и миротворцем был, приверженцем самодержавного строя, монархии и порядка. И любые выступления против государства и власти воспринимались им крайне негативно, если не сказать в штыки. Поэт, и это общеизвестно, был также лично близко знаком со многими декабристами и даже масоном числился в молодые годы: мода тогда такая была у дворян на западное масонство, которым антирусские власти пытались заменить Православие! Но, тем не менее, заговорщиком так и не стал в итоге в декабре 1825 года. И не потому, дескать, что его не было в Петербурге – ерунда это всё, отговорки масонские, хитромудрые! – а исключительно и только лишь по одной простой причине: поэт имел с декабристами что называется разные «группы крови», жил с ними в разных мiрах. Хотя и посвятил им по горячим следам восторженное стихотворение, не разобравшись в сути.

А когда разобрался, когда с Николаем I встретился и поговорил, – он уже другое про декабристов писал, резко отрицательное и негативное. И это тоже общеизвестно, тоже опубликовано, хотя и не широко. Но про пушкинскую критику и неприязнь декабрьского вооружённого восстания, как и нравов тогдашнего петербургского великосветского общества в целом либералы наши лукавые даже и не упоминают – это для них табу! Правда в либерально-масонских кругах не в почёте…

———————————————————

(*) «А что плохого в масонах? – спросит неискушённый в конспирологии и закулисной политике читатель, зомбированный и одураченный пропагандой и официальной историей. – Ведь главный лозунг масонов во все времена: «свобода, равенство и братство»! Что в нём дурного и криминального?!»

Ответим прямо и честно на этот наивный, но крайне-важный вопрос, что плохого в масонских лозунгах и призывах нет ничего: тут особенно-то не поспоришь. С делами вот только большие проблемы. Потому что всё коварство и гибельность от масонства в том и состоит, что они думают одно, говорят другое, а делают третье – прямо-противоположное заявленному. Слова у них – мощное и безотказное оружие оглупления, зомбирования и порабощения масс. Ибо масоны – верные слуги Дьявола, Князя мира сего. А Дьявол, как известно, – это обезьяна Господа Бога, и всегда действует исподтишка, то есть в темноте, сзади и наоборот. Обещает “золотые горы” и счастливую и сытую жизнь, а расплачивается реками крови, рабством и миллионами загубленных жизней. Это есть твёрдо-установленный факт, подтверждённый всем ходом Мировой Истории.

Классический пример этому – трагическая судьба Людовика ХVI, короля Франции из династии Бурбонов, и его венценосной супруги, французской королевы Марии Антуанетты, попавших под каток Великой Французской революции. Трагедия обоих в том именно и заключалась, что оба долгое время смотрели на расплодившихся в Париже масонов по-обывательски, если не сказать по-детски, – через “розовые очки”, заворожённые их пламенными и страстными призывами и обещаниями.

В этом отношении очень характерна и показательна выдержка из письмаМарии Антуанеттыксвоей сестре Марии-Христине от 27 февраля 1721 года:

«Мне кажется, писала без-печная королева, – вы придаёте слишком много значения масонству во Франции; оно далеко не играет у нас такой роли, как в других странах благодаря тому, что здесь все к нему принадлежат, и таким образом нам известно всё, что там происходит. В чём же вы видите опасность? Я понимаю, что можно было бы опасаться распространения масонства, если бы это было тайным политическим сообществом; а ведь это общество существует только для благотворительности и для развлечения; там много едят, пьют, рассуждают, поют, а король говорит, что люди, которые поют и пьют, не могут быть заговорщиками. Также нельзя назвать масонство обществом убеждённых безбожников, ибо я слышала, что там постоянно говорят о Боге; кроме того, там раздают много милостыни, воспитывают детей бедных или умерших членов братства, выдают их дочерей замуж, – во всём этом я, право, не вижу ничего дурного. На днях принцесса де-Ламбалль была избрана великой мастерицей одной ложи; она мне рассказывала, как там с ней мило обращались, но говорила, что выпито было больше, чем спето; на днях предполагают там дать приданое двум девицам. Правда, мне кажется, что можно бы делать добро без всяких таких церемоний, но ведь у каждого своя манера веселиться; лишь бы делали добро, а остальное не безразлично ли нам?…»

Однако девять лет спустя свергнутая и арестованная по приказу Конвента Мария Антуанетта уже переменила своё мнение о масонстве, и резко. Вот что писала она брату своему императору Леопольду II 17 августа 1790 года:

«Прощайте, дорогой брат, верьте нежности вашей несчастной сестры. Главное, остерегайтеся всякого масонского сообщества: этим путём все здешние чудовища стремятся во всех странах к достижению одной и той же цели».

Масонское общество, якобы «существующее для благотворения и развлечения», убило 2 сентября 1792 года принцессу де-Ламбалль, 21 января 1793 года казнило на эшафоте Людовика ХVI, а 16 октября 1793 года отрубило голову посредством гильотины и самой некогда восторженной королеве, которую объявили вдохновительницей заговоров и интервенции.

Замечательно, что во время убийства Марии Антуанетты в толпе, издеваясь, повторяли её фразу: «у всякого своя манера веселиться».

Но ещё более замечательно в этой кровавой и гнусной в целом истории то, что одному из лидеров тогдашних французских масонов (на пару с Сен-Жерменом) видному иллюминату графу Калиостро удалось накинуть густую тень на светлое имя королевы мошеннической “историей с ожерельем”. Что и стало одной из причиной, или лишним поводом для разгневанного Конвента казнить вслед за супругом оклеветанную Калиостро Марию-Антуанетту…

Государственный переворот в России летом 1762 года тоже всецело был делом рук европейских и российских масонов. Известный деятель Французской революции граф Сен-Жермен был в 1762 году в России и «играл хотя невидимую, но значительную роль в событиях при восшествии на престол Екатерины II», был в тесных сношениях с братьями Орловыми. Дело здесь было в том, что масоны надеялись вызвать этим переворотом крупную междоусобицу в стране, что для них всегда было крайне выгодно. А главное, рассчитывали при молодой и неискушённой Екатерине ограничить власть Российских Самодержцев парламентом.

Однако в этом они серьёзно ошиблись все: немка Екатерина оказалась на удивление прозорливой и дальновидной женщиной, не позволившей себя политически ограничить и спеленать. Потому и усидела так долго на Российском Троне. Хотя поначалу она, как и Мария Антуанетта, относилась к масонству где-то даже и благосклонно, считая его невинным и безвредным занятием: да и как иначе она должна была относиться к людям, что возвели её на Престол? Так же доброжелательно смотрело на масонство и большинство её современников…

Всё резко переменилось и встало на свои места после начала Французской революции в 1789 году, свергшей с Престола Бурбонов. Прозревшая Екатерина быстро всё поняла и, во избежание большой беды, повелела запретить в России масонство как институт. А лидера российских масонов Н.И.Новикова своим Императорским указом она повелела на 15 лет заточить в Шлиссельбургскую крепость – от греха подальше.

Вероятно, в тот момент до неё, наконец, дошли пророческие и выстраданные слова папы Римского Климента XII, в 1739 году предавшего масонов АНАФЕМЕ и заявившего при этом: «Если бы они не хотели делать зло, не боялись бы света».

После казни французского короля и королевы Екатерина Вторая, по свидетельству современников, и вовсе была разгневана и возбуждена настолько, что подумывала даже послать во Францию русские войска для наведения там порядка и восстановления монархии. О чём она и поведала своему окружению, и за что её быстренько отправили на тот свет. Те же братья масоны и отправили…

Замечание: выдававший себя за графа Калиостро неизвестный был еврейского происхождения и уроженец Аравии. Сен-Жермен в действительности был сыном эльзасского еврея Вольфа!!!

Характеристика графа Сен-Жермена: «он исповедовал самый грубый материализм и защищал его столь искусно, что трудно было с ним спорить. Он ненавидел Христа и позволял себе разные богохульства»…

Все цитаты и факты взяты из книги /А.Селянин «Тайная сила масонства»стр.102-103/

———————————————————

Болотов с Пушкиным – и это главное, что роднит обоих, – были людьми глубоко-верующими, богобоязненными и высоконравственными. Убить безвинного человека ради политической, а затем и социальной выгоды, сознательно лишить его жизни, дарованной каждому смертному Господом Богом, да ещё и находясь при этом в твёрдой памяти и рассудке, – нет, это было для них ни при каком условии не приемлемо: замахнуться на Замысел и Волю Творца!!! Для них-то – Божьих посланников!!!

И убеждёнными и сознательными масонами оба не могли стать (Пушкин лишь поигрался в масонство по-молодости и неискушённости, но быстро одумался и отошёл). Потому что при всех очевидных выгодах и преимуществах этой бесовской и хорошо законспирированной организации: уверенность в завтрашнем дне, немалые деньги и слава, над мiром власть, – ты гарантированно теряешь свободу, становишься пешкой в чужой игре, безмозглым и без-словесным винтиком огромной и абсолютно бездушной карательно-разрушительной машины. А если совсем откровенно и прямо – становишься мiрового еврейства рабом, со всеми вытекающими отсюда последствиями и проблемами. Потому что масонство с первого дня плотно контролируется и поддерживается Сионом, задача у которого во все времена одна, простая и понятная, достаточно ярко выраженная: создавать идеологические химеры из века в век с целью сокрушения всех крепких национальных структур ради торжества одной, наднациональной – Единого Мирового Правительства под тотальным иудейским контролем{1}

Становиться же рабами, или холуями евреев для патриотов и гениев русских было бы смерти подобно. Духовное рабство и подчинение – не для них. Они все как один лишь Господу Богу – Творцу-Создателю, понимай, Устроителю и Промыслителю Вселенной, а не Дьяволу-Разрушителю – хотели служить. И служили!!! И СОВЕСТЬ им ни за что не позволила бы Божью святую службу и ВЕРУ спасительную на золото поменять, на Мамону и мiровое господство. Ибо СОВЕСТЬ собственную – неумолчный ГЛАС БОЖИЙ в душе – все они пуще евреев с первого дня боялись. Эту последнюю ценность, с рождения чувствовали и понимали они, не следует предавать и продавать ни в коем разе и ни под каким видом. Ибо это попахивало бы откровенным святотатством – приношением Господа Бога нашего в жертву земному могуществу и интересам…

Это и были те два великих смертных греха перед Интернационалом и Революцией: отвержение пересмешника и мiрового пакостника Вольтера, гуру нашей либеральной интеллигенции, и непринятие масонства ни под каким видом, – за которые людей сразу же заносят в чёрные списки и держат там до скончания веков. За это уже многие достойные граждане поплатились. И ещё поплатятся не раз.

Поплатился и Болотов, разумеется, – тотальным замалчиванием и непризнанием, главным образом, как и своим маргинальным положением в русской истории и литературе. И долго, как представляется, он будет нести этот свой тяжкий посмертный безвестный крест, – если только мы, православные русские люди, его соотечественники и собратья, не поможем ему из трясины забвения выбраться…

6

Были у Андрея Тимофеевича и другие “грехи” – помельче, которые тоже славы в либерально-революционных кругах ему не прибавили.

Так, например, он крайне отрицательно воспринял Французскую Революцию в 1789 году, автоматически занеся себя в стан консерваторов-реакционеров, душителей “братства”, “равенства” и “свободы”. По его глубокому убеждению, Революция эта и последовавшие за ней «критические времена» для Франции и Европы – результат отпадения «черни» от веры, приведший к массовому психозу сначала, а потом и безумию. Что, в свою очередь, пробудило самые низменные человеческие инстинкты со всеми вытекающими отсюда последствиями.

И пламенным патриотом России, Родины своей милой, Болотов всегда был, да ещё и с ярко выраженным русским национальным началом. И не скрывал этого, не желал скрывать, что без конца и без устали проявлялось в его творческой деятельности учёного, писателя, публициста и драматурга. Андрей Тимофеевич в обширных трудах призывал соотечественников, опираясь на западные научные и культурные достижения, всё ж таки не идти без-конечно и тупо по чьим-то просвещённым следам, не копировать кого-то, не обезьянничать, а создавать свою собственную русскую национальную науку и культуру. Он глубоко верил в то, он это знал из книг, что Россия обладает для этого достаточным творческим потенциалом, доказанным и проверенным временем! То есть он думал и писал то же самое, по сути, к чему чуть раньше него призывал и великий Ломоносов в своих исторических изысканиях, которыми Михайло Васильевич мечтал приучить русских людей не только гордиться своей историей, но и советоваться с ней, извлекать из неё поучительные уроки”. А уроки прошлого, на его взгляд, были и славные, и героические, и духоподъёмные!!!

И знаменитый Ломоносовский «Гимн русскому гению» о том же, который теперь золотыми буквами высечен на белом мраморе у дубовых входных дверей в вестибюле Главного здания Московского государственного Университета на Воробьёвых горах и который вся образованная Россия обязана назубок знать, хоть ночью кого разбуди:

 «О вы, которых ожидает

Отечество от недр своих,

И видеть таковых желает, каких зовёт от стран чужих,

О, ваши дни благословенны!

Дерзайте, ныне ободрены

Раченьем вашим показать,

Что может собственных Платонов

И быстрых разумом Невтонов

Российская земля рождать».

Этот без-смертный и вдохновенный набатный призыв Ломоносова к замордованным соотечественникам, исполненный глубокой веры в них и саму Россию, через А.Т.Болотова потом подхватили Г.Р.Державин («Французить нам кончать пора!!! На Русь пора!!!») и Н.М.Карамзин: «Хорошо и должно учиться. Но горе человеку и народу, который будет всегдашним учеником. Мы никогда не будем умны чужим умом и славны чужой славою!!!» От Державина и Карамзина этот священный духоподъёмный огонь подхватили Пушкин и Лермонтов, Гоголь, Крылов и Тютчев, Толстой, Достоевский, Лесков, Данилевский с Леонтьевым, Блок, Есенин, Шукшин и многие-многие другие славные сыны-патриоты нашей страны, ответственные за чистоту и свет народной души, за крепость народного Духа!…

7

Итак, до Революции 1917-го года А.Т.Болотову, ввиду указанных выше причин, были посвящены всего-то две небольшие, но достаточно качественные работы (всё остальное – контуры биографии, творчества, или вообще штрихи, ничего не дующие ни уму, ни сердцу). Существенно, что одна из них, как уже отмечалось выше, была написана Александром Блоком, который, будучи сам поэтом и мыслителем первой величины, деятелем пушкинско-лермонтовского ряда, безусловно не стал бы тратить время и силы на мелкоту: он, как известно, выдёргивал из небытия на свет Божий фигуры даровитейшие и знаковые.

И в этой связи уместно будет Пушкина ещё раз вспомнить, намеревавшегося в своё время биографию Ломоносова написать – не по заказу, а по зову сердца, – и через неё по максимуму прославить великого сына России, через литературу увековечить его. Уже и не человека как бы, не тварь дрожащую – какой там! – а настоящего ГИГАНТА мысли и духа, ТИТАНА, НОВАТОРА и ТВОРЦА воистину планетарного масштаба. Такие ГЛЫБЫ, по мысли поэта, лишь раз в тысячелетье рождаются! И не случайно Пушкин был очарован и покорён великим помором до крайности как незаурядной личностью и разносторонним учёным, и несгибаемым мужественным ГРАЖДАНИНОМ плюс ко всему, пламенным патриотом своей страны, бившимся за неё насмерть.

Александр Сергеевич долго и упорно работал над жизнеописанием Михайлы Васильевича, собирал по архивам материалы, целый ворох удивительно ярких и мудрых рукописных набросков после себя оставил про жизнь и судьбу светлого русского гения, которые теперь историки и критики наши наперегонки выдёргивают из пушкинских черновиков и наперебой цитируют. Жаль, что не написал, остановился на половине пути, поняв вероятно, что не родился он, увы, ни историком, ни биографом, что не под силу ему эта достаточно долгая и кропотливая работа…

8

Но, однако же, к Болотову вернёмся и скажем, что в советское время, время полной победы и торжества Революции, большевикам-победителям, казалось бы, и вовсе не должно было быть никакого дела до первого русского учёного-агронома, издателя и летописца. Ведь подавляющее большинство из них были сугубыми интернационалистами-космополитами по убеждениям и евреями по крови, вершителями и пропагандистами мiровой революции, её неистовыми апологетами и апостолами, этакими российскими “Маратами и Робеспьерами на троне”, абсолютно нетерпимыми к инакомыслию и самим русским насельникам, до ужаса свирепыми и без-пощадными как голодные волки в лесу… Поэтому-то патриоты-черносотенцы всех мастей и оттенков (каковым Андрей Тимофеевич и являлся) были для них априори кровными врагами, представителями иного, патологически-враждебного лагеря, которых они ненавидели лютой ненавистью, не задумываясь, уничтожали по законам революционного времени, ставили к стенке, живых, а мёртвых вычёркивали из памяти и Истории. Патриотизм в первые 20-ть лет советской власти вниманием и почётом не пользовался; наоборот – выжигался в нашей стране калёным железом.

———————————————————

(*) В 1966 году вышла в свет книга известного американского историка-исследователя Вествуда «Россия 1917 – 1964 годов», в которой можно было прочитать следующие правдивые строки:

«Коммунисты боролись не столько с белыми, буржуазией, кулаками или фашистами, сколько с историческим прошлым России».

Этим же, – добавим от себя, – занимались и Романовы все 300 лет, те же интернационалисты-большевики по сути, только лютеранской, а не иудейской окраски.

«Это, может быть, первый случай, – пишет по поводу данной книги Андрей Дикий, – когда была правильно подмечена и отчётливо сформулирована главная цель правящего класса, заключавшаяся в искоренении в сознании народа чувства своей национальной принадлежности и превращения новых поколений в “советских людей” с психологией “безродного космополита”.

Понимая и учитывая огромное значение внедрения в умы своих идей, новый правящий класс сразу же после прихода к власти, во-первых, во всей стране запретил все периодические издания некоммунистического направления, а, во-вторых, во главе всех газет и журналов поставил своих людей, не только политических единомышленников, но и своих единоплеменников (практически все редактора влиятельнейших газет и журналов СССР в разные периоды власти нового правящего класса были евреями – авт.).

Новые руководители печати в СССР сразу же стали проводить основную линию прибывшей из-за границы головки III Интернационала – неуклонную борьбу с историческим прошлым России.

Борьба эта шла широким фронтом. Кроме периодической печати, всячески охаивавшей прошлое русского народа и созданного им великого государства, этим же делом занялась и литература того времени, а также весь огромный аппарат “народного просвещения”, стремившийся воспитать новые поколения в полном незнании прошлого своего народа и страны…

Расчёт был на создание “нового человека”, не помнящего своего родства, не знающего и не понимающего, что такое Родина, человека интернационального.

И всё, что этому новому курсу воспитания могло помешать, подвергалось запрещению и уничтожению. Разные скоморошествующие приспешники правящего класса “метлой выметали русских классиков и прочую дребедень, засоряющую мозги пролетария”. Пушкин был под запретом, не говоря уже о Достоевском, Лескове и других корифеях русской литературы… Диктатором в литературе стал племянник Свердлова – Леонид (Лейба) Авербах.

Целый легион новых “советских писателей и журналистов” из евреев появился на авансцене литературной жизни, в дополнение к тем евреям, которые и раньше заполняли страницы русских газет и журналов, как, например, Багрицкий, Сельвинский, Бабель, Катаев, Петров, Шкловский, Герман, Ильф, Каверин, Лилин, Гольдберг, Левидов, Инбер (сестра Троцкого), Финк, Рубинштейн, Кольцов, Никулин, Киршон и множество других.

В результате, во второй половине 30-х годов среди “русских” (советских) журналистов, писателей было так же трудно найти истиннорусского, как и среди многочисленных “русских” (советских) дипломатов, торгпредов и остального персонала МИДа.

Та же самая картина наблюдалась и в области искусства: музыки, театра, кинематографа…»         

Андрей Дикий «Евреи в России и в СССР»Стр. 194—

———————————————————

Но для сугубого патриота-Болотова – вот уж диво так диво! – было сделано редкое исключение большевиками, которое тяжело объяснить с точки зрения логики и здравого смысла. В 1931 году в Москве и Ленинграде печатается и выходит в свет Второе сокращённое издание «Записок» в 3-х томах уменьшенного формата. Да ещё и в престижнейшем издательстве «Academia» (под обшей редакцией А.В.Луначарского и с вступительной статьёй С.М.Ронского). Зачем? для чего? – непонятно.

Может, в разгар Коллективизации (очередной Русской революции, только уже на селе, что сопровождалась, как теперь уже хорошо известно, без-просветным ужасом для жителей русской деревни, повальным грабежом и голодом, и обильными потоками крови) захотели руководители-большевики показать всей крестьянской России, в каких невыносимых условиях она жила при Царях и при единоличном хозяйствовании? Показать, что только-де сплошная коллективизация и механизация способны были выправить катастрофически-нищенское положения тружеников села, да и страны в целом? И для этой-то цели и понадобились как раз «Записки» Болотова: чтобы с их авторитетной помощью подтвердить и доказать народу всю правоту слов и дел лидеров правящей партии и государства при осуществлении ими своих широкомасштабных реформ, вздыбивших в очередной раз Державу?

Может и так, как знать: в головы тогдашним идеологам не залезешь. Косвенным подтверждением данного авторского предположения, во всяком случае, могут служить выдержки из предисловия Ронского «Болотов и его время», сопроводившего Второе издание мемуаров, в котором редактор запечатлел следующие любопытные историко-литературные пассажи:

«Крепостная Россия XVIII века вызвала яркую характеристику иностранца Жана Бенуа Шерера, который в своей книге о русской торговле (1788 г.) пишет следующие строки:

“Там нет ни буржуазии, ни купечества в собственном смысле этого слова, исключая духовенство и военное сословие, – всюду мужик, в сущности говоря, раб”.

Записки Андрея Тимофеевича Болотова, в настоящее время переиздаваемые, дают исключительно яркие картины, рисующие поместное хозяйство и быт эпохи!»

Или такие ещё:

«Несмотря на свою редкую по сравнению со средой культурностью, Болотов тем не менее представляет собой законченный тип жестокого помещика-крепостника.

В «Записках» повсюду разбросаны эпизоды его расправы с крепостными, расправы, плохо прикрываемые либеральными сожалениями и душеспасительными богобоязненными вздохами.

Гуманный на словах, Андрей Тимофеевич то и дело приказывает пускать в ход розги, усердно полосует батогами спины строптивых или же чем-либо не угодивших “подлых” людей, прибегает даже к чисто средневековым изощрённым пыткам… В свете этих жесточайших расправ плотно надетая на Болотова маска поверхностного либерализма сползает, и пред нами появляется зоологическая рожа дикого зверя, дающая яркое представление о невыносимом режиме эпохи, цепко державшем в своих лапах даже такого передового человека, как Болотов».

С «зоологической рожей дикого зверя» и «невыносимым режимом эпохи» Ронский явно переборщил, многократно перегнул палку, пытаясь подобным оголтелым и наглым враньём, граничившим с поношением, как бы убить двух зайцев сразу: и концы в воду спрятать переводом на других стрелок, и перед Судом Истории обелиться. Ибо более дикой и свирепой рожи, в какой предстали его соплеменники-большевики, и более гнусного и кровавого режима, что они в России устроили в первые 20 лет пребывания у власти было и придумать трудно! Ужасы древних персов времён иудейской царицы Эсфирь – детские шалости в сравнение с большевистским Красным террором 1920-х и 30-х годов (во времена Гражданской войны и Коллективизации). Аналогов ему в Мiровой Истории нет и, вероятно, не будет…

Но как бы то ни было, а вступительная статья Ронского именно к высказанной автором версии исподволь читателей и подводит: нарисовать при помощи болотовских «Записок» апокалипсическую картину прошлого – не много, не мало. То есть использовать забытые мемуары в сугубо пропагандистских и корыстных целях – в качестве ширмы для собственных кровавых дел. Иного объяснения, во всяком случае, автору на ум не приходит…

9

Существует и другое косвенное доказательство того, что большевистские вожди и их партийные идеологи не были в восторге от Болотова как человека, как сугубого черносотенца-почвенника – тем более, хотя и вынуждены были переиздать его главный литературно-исторический труд в собственных интересах. Переиздать-то переиздали – отлично! Пятёрку им за поведение! Но перед тем, как «Записки» выпустить в свет массовым тиражом, они всё же решили подстраховаться, и автора-патриота, чьей помощью они намеревались воспользоваться, решили в идеологическом дерьме густо вымазать и во вранье. «На всякий пожарный» – как говорится, чтобы «каждый сверчок знал свой шесток».

Для этого в 1928 году, за три года то есть до планируемого выпуска болотовского трёхтомника, в Москве вышла книга В.П.Шкловского «Краткая и достоверная повесть о дворянине Болотове» (М., 1928). Написана она была в духе и традициях того переломного во всех смыслах времени, а именно: всё старое чохом обгадить и очернить, всё новое, интернациональное и революционное, чохом же возвеличить. И всё это ловко потом обозвать пресловутым классовым подходом и классовой ненавистью. Просто и удобно – не правда ли?! Вся прошлая история Царской России вообще, и XVIII век в частности, по мысли Шкловского и его идейного последователя и собрата по крови и по перу Ронского, – это наиотвратительнейшее дерьмо, мрак и ужас. И люди, что проживали и творили тогда, и Болотов в их числе, самые что ни на есть мерзопакостные и дерьмовые.

Здесь хочется обратить особое внимание читателей на ключевое слово в названии книги – «достоверная», – что было сущей наглостью и цинизмом с авторской стороны, ибо ничего достоверного и правдивого в сей пошлой и примитивной книжке невозможно было и днём с огнём отыскать – при всём, так сказать, желании. Одна сплошная ненависть к Болотову и чернуха, и карикатурный образ учёного, не имеющий ничего общего с реальным персонажем Русской Истории, кроме фамилии. Сей литературный пасквиль, строго говоря, и книгою-то назвать нельзя: просто набрал В.П.Шкловский, еврей по национальности, собственной харкотины в рот и сплюнул её на бумагу. И потом крючковатыми пальцами туда-сюда растёр, да ещё и грязно выругался вдогонку: вот, мол, тебе, получай подарочек, сука! знай наших!… Вот и вся «краткая и достоверная повесть» по сути, которую ввиду этого и в руки-то противно брать, которая замарает руки…

10

И в этой связи ещё и вот какую крайне-важную мысль хочется здесь высказать: по поводу личной уязвимости и крайней опасности материалистического подхода к Истории (когда бытие-де определяет сознание), как и попыток некоторых услужливых и пронырливых авторов-борзописцев применять пресловутый классовый подход к другим. Судить и рядить кого-то с классовых позиций просто и удобно – согласен! Это всё равно что обоюдоострым мечом стоять и размахивать над головой, чтобы врагам неповадно и страшно было. Но только беда заключается в том, что можно ведь и самим какое-то время спустя на тот же «универсальный исторический метод» нарваться и больно по лбу получить, так что искры из глаз посыплются.

Вспомните, как с началом перестройки борзые историки и идеологи, сыновья и внуки Шкловского, Ронского и других, лихо побросавшие партбилеты в мусор, а часто и вовсе сжигавшие их перед телекамерами (режиссёр М.Захаров, например) и умело перекрасившиеся в демократов, принялись остервенело в угоду новым властям хаять Советского время, вешать на него всех собак, называть дерьмовым, кровавым и отвратительным. Но ведь тогда – по закону исторического возмездия! – дерьмовыми, подлыми и отвратительными автоматически станут и их бравые отцы и деды, кто и олицетворял то время, отвечал за его моральный и духовный климат, пропаганду и идеологию – Троцкий, Зиновьев, Бухарин, Покровский с Поспеловым, те же Шкловский и Ронский.

Вот ведь до чего можно додуматься и договориться, господа хорошие, если только встать (как учил К.Маркс) на сугубо материалистические позиции и тупо начать применять к Истории бездушный и холодный как бритва, безжалостный и субъективный классовый подход. Этак мы всех, и самих себя, историческим дерьмом в конце концов перепачкаем, что и места живого уже не останется…

11

Полноценной – реальной, что существенно, не сказочной и не чёрной, – биографии А.Т.Болотова, пусть пока только художественной, в советское время пришлось ждать ещё 20 лет – до окончания Великой Отечественной войны. В это время к власти в стране пришли велико-державники-патриоты из ВКП(б) и принялись пуще прежнего насаждать в государстве патриотическую идеологию, которая потихоньку раскручивалась в СССР уже со второй половины 1930-х годов и помогла народу нашему сначала выстоять в смертельной борьбе, а потом и сломать хребет германскому нацизму и итальянскому фашизму. Сильно поспособствовала выходу первой книги и международная обстановка: началась холодная война, и про научно-техническое сотрудничество между Советским Союзом и Западом можно было забыть, что оказалось нам только на руку. Теперь мы просто обязаны были, чтобы не потерять независимость и территории, на собственные силы рассчитывать и собственный же творческий потенциал, которым нас Господь не обидел. Люди думающие, люди знающие, люди прозорливые и авторитетные, от решений которых зависела судьба и будущее страны, тогда это быстро поняли и приступили к действиям.

В 1946 году один из виднейших учёных того времени академик П.Л.Капица направил Сталину очередное письмо, которыми он без-прерывно бомбардировал Вождя, начиная с 1936 года, и на которые не получал ответов. Поясним: почему. Дело здесь было в том, что, насильно возвращённый из Англии в 1934 году, под завязку просвещённый и посвящённый, “остепенённый” и прославленный англичанами, Пётр Леонидович с тех пор считал своим долгом учить руководителей СССР уму разуму. И Сталина – в том числе. Известно, что только ему он написал около 15-ти писем, где давал советы Вождю по обустройству страны, налаживанию лучшего положения дел в науке и на производстве. На английский манер, главным образом, который он отлично знал и считал за образец.

Написал он такое письмо и в январе 1946-го (впервые опубликованное в 1989 г.). Да ещё и приложил к письму рукопись новой книги сложившегося ещё до революции писателя и историка, знатока российской науки и техники, Л.И.Гумилевского «Русские инженеры» (автора таких замечательных произведений, как «Крылья родины», «Зинин», «Вернадский», «Александр Михайлович Бутлеров», «Создатели двигателей», «Чаплыгин», где прославлялись великие русские учёные и изобретатели).

Так вот, в том январском письме Капица уверял Иосифа Виссарионовича, что это он-де порекомендовал Льву Ивановичу написать данную книгу с целью рассказать стране и народу «о наших талантах в технике, которых немало, но мы их мало знаем. Он это сделал, и получилась… картина развития нашей передовой техники за многие столетия. Мы, по-видимому, мало представляем себе, какой большой кладезь творческого таланта всегда был в нашей инженерной мысли…» И далее академик справедливо пишет, что «один из главных отечественных недостатков», – по его мнению,- это «недооценка своих и переоценка заграничных сил. Ведь излишняя скромность – это ещё больший недостаток, чем излишняя самоуверенность. Для того чтобы закрепить победу (в Великой Отечественной войне – авт.) и поднять наше культурное влияние за рубежом, необходимо осознать наши творческие силы и возможности. Ясно чувствуется, что сейчас нам надо усиленным образом подымать нашу собственную оригинальную технику… Успешно мы можем это делать только когда будем верить в талант нашего инженера и учёного… когда мы, наконец, поймём, что творческий потенциал нашего народа не меньше, а даже больше других… Что это так, по-видимому, доказывается и тем, что за все эти столетия нас никто не сумел проглотить»

12

На Сталина это последнее письмо Капицы, как представляется, произвело очень сильное впечатление – хотя бы потому уже, что и сам он, скорее всего, приблизительно в том же духе в последнее время думал. Свидетельством чему может служить такой, например, красноречивый факт. Стареющий, больной и смертельно измотанный 4-летней тяжелейшей войной, да ещё и предельно-перегруженный многочисленными послевоенными делами и проблемами Иосиф Виссарионович, до этого на послания Петра Леонидовича никак не реагировавший, не принимавший их, вероятно, всерьёз, на этот раз нашёл время и самолично ответил автору, поблагодарил его.

«Тов. Капица! – лаконично написал он в ответе 4 апреля 1946 года. – Все Ваши письма получил. В письмах много поучительного… Что касается книги Л.Гумилевского «Русские инженеры», то она очень интересна и будет издана в скором времени».

Сталин, как хорошо известно, потому и был велик как политик и руководитель, что слов на ветер не бросал и умел отличать зёрна от плевел. Книга Гумилевского вышла в свет уже в начале 1947 года – оперативность издания высочайшая!

В самых общих чертах суть книги (как она была изложена П.Л.Капицей в письме Вождю) заключалась в следующем:

«1. Большое число крупнейших инженерных начинаний зарождалось у нас;

  2. Мы сами почти никогда не умели их развивать (кроме как в области строительства);

  3. Часто причина неиспользования новаторства в том, что обычно мы недооценивали своё и переоценивали иностранное. Обычно мешали нашей технической пионерской работе развиваться и влиять на мировую технику организационные недостатки»…

Капица приводил в письме и примеры. Так, со знанием дела писал он, А.Ф.Можайский ещё в 1881 году сконструировал прообраз самолёта, а Б.Л.Розинг в 1911-ом осуществил первую лабораторную телепередачу. Но практическая реализация этих открытий произошла позже в США.

Были и другие примеры крупнейших русских инженеров-изобретателей, заметно опередивших западных коллег: Попов (радио), Яблочков (вольтова дуга), Лодыгин (лампочка накаливания), Доливо-Добровольский (переменный ток), Пирогов (гипс и наркоз), Бенардос (сварка металлов), Котельников (современный ранцевый шёлковый парашют), Пороховщиков (первый конструктор танка и вездехода). Но России это, опять-таки, славы и пользы никакой не доставило: всё это прямиком ушло на Запад, было там быстренько запатентовано, помечено биркой и внедрено, пущено в производство. И мы, обманутые, одураченные и обокраденные русские люди, вынуждены вечно перед западными дельцами-ворюгами кланяться и унижаться, и покупать у них собственные же изобретения за валюту и золото – этим их содержать.

С такой порочной практикой надо было кончать! Хватит-де кормить, одаривать и славить Запад: мы как минимум не хуже и не глупее. Таков был главный вывод письма, отправленного лидеру государства академиком Капицей…

13

Мудрого Сталина долго уговаривать было не надо в этом вопросе. Он хорошо знал, прожив достаточно длинную уже жизнь, прочитав не одну сотню книжек, как хищнически и пренебрежительно относится Запад к России. Менделеев и Павлов, Толстой и Чехов уж никак не уступали западным деятелям по масштабу содеянного и таланту, а если совсем начистоту – заметно превосходили многих. Но престижной Нобелевской премией там наградили только одного Павлова (1904). Льва Толстого же по какой-то непонятной причине отвергли, заменив его никому не известным норвежцем, а великого Менделеева, творца Периодического закона, да и Чехова того же, которого в Европе с успехом на сцене ставили, просто-напросто “не заметили”, пропустили мимо глаз и ушей.

И внутри страны, видел Сталин, отношение к собственным гениям было не лучше. Наблюдалась катастрофическая недооценка, и это ещё мягко сказано, собственных возможностей и способностей, длившаяся со времён Петра I. Дебила и алкаша (наподобие Ельцина), который и сам перед Западом низко кланялся и расшаркивался как настоящий смерд, и заставлял смердеть, кланяться и расшаркиваться всю страну. За что и получил у либералов-западников кличку “великий”, и памятники по всей Руси, которую он – парадокс, да и только! – по максимуму унизил, обокрал, обгадил и опустил. С подобным укоренившимся холуйством, низкопоклонством и лизоблюдством действительно надо было кончать, и поскорее, своим умом начинать жить и своими силами…

Письмо учёного, таким образом, стало толчком, катализатором тех внутренних процессов, которое зрели внутри самого Вождя, звали его к решительным действиям и переменам. Поэтому-то, помимо оперативного выпуска книги Л.И.Гумилевского, уже 28 марта 1947 годав СССР на официальном государственном уровне начинается кампания борьбы с «анти-патриотизмом». Для этого при министерствах и ведомствах были учреждены «суды чести» (отменённые впоследствии Хрущёвым), долженствующие, согласно их уставу, «повести непримиримую борьбу с низкопоклонством и раболепием перед западной культурой, ликвидировать недооценку значения деятелей русской науки и культуры в развитии мировой цивилизации»… {2}

К середине 1947 года борьба с «низкопоклонством» перед заграницей (борьба с «анти-патриотизмом») становится уже одним из главных идеологических направлений. 13 мая воодушевлённый Сталин встретился с руководителями Союза писателей СССР – Фадеевым, Симоновым, Горбатовым, – и неожиданно сказал им (по воспоминаниям Симонова):

«А вот есть такая тема, которая очень важна, которой нужно, чтобы заинтересовались писатели… Если взять нашу среднюю интеллигенцию, научную интеллигенцию, профессоров… у них неоправданное преклонение перед заграничной культурой. Все чувствуют себя ещё несовершеннолетними, не стопроцентными, привыкли считать себя на положении вечных учеников… Почему мы хуже? В чём дело? Бывает так: человек делает великое дело и сам этого не понимает… в широких кругах интеллигенции не хватает достоинства, патриотизма, понимания той роли, которую играет Россия… Надо бороться с духом самоуничижения у многих наших интеллигентов»…

С этого момента, с мая 1947 года, в советской печати начинается широкое и громкое прославление гениальных творцов отечественной науки и техники – как прошлого, так и настоящего. Сиречь, восстанавливается в максимально-возможной степени утерянная с великим патриотическим прошлым связь, прерванная Революцией. В издательстве «Молодая гвардия», в серии ЖЗЛ, одна за другой издаются блестящие биографии русских изобретателей и учёных, которым авторами сыпались заслуженные похвалы и выставлялись самые высокие оценки. Этими уникальными и духоподъёмными сталинскими биографиями, впоследствии удалёнными из книгохранилищ и библиотек и ставшими теперь библиографической редкостью, зачитывалась вся страна. Особенно – молодёжь, которая завораживалась и заражалась святым горением, волей и мужеством своих гениальнейших соотечественников, завидным упорством их и силой духа, талантом, энергией творческой, безграничной любовью к Родине и без-корыстием.

До середины 50-х годов в СССР вышли в свет по отдельности или в сборниках жизнеописания М.В.Ломоносова – основоположника всей русской современной науки; А.Нартова – изобретателя токарно-винторезного станка с механизированным суппортом; П.Фролова – основателя российского и мiрового железнодорожного транспорта как магистрального, первые рельсы из чугуна; И.Ползунова (первая паровая машина); Ефима и Мирона Черепановых (первые паровозостроители); Е.Никонова (первая в мiре подводная лодка); Л.Шамшуренкова (“самобеглая” коляска – прототип современного автомобиля); Ф.Блинова (первый гусеничный трактор); М.Семёнова (первая в мiре нефтяная скважина, пробуренная на берегу Каспийского моря в 1848 году); Д.Менделеева (Периодический закон, исследования упругости газов, первая теория растворов, великолепный учебник «Основы химии», актуальный и поучительный до  сих пор); Б.Якоби (электродвигатель, буквопечатающий телеграфный аппарат, гальванопластика); Н.Бенардоса (электрическая дуговая сварка и резание металлов, аккумулятор и амперметр); П.Шиллинга (изолированный электро-кабель); Б.Бызова (новаторская технология получения синтетического каучука из нефти); Ф.Пироцкого (трамвай на электрической тяге); И.Романова (подвесная электрическая дорога, первый электромобиль); С.Лебедева (промышленный способ получения синтетического каучука); С.Проскурина (цветной диапозитив); В.Гассиева (фотонаборная машина); И.Тимченко (пишущий ртутный барометр); А.Столетова (первый фотоэлемент); Н.Кибальчича (схема реактивного летательного аппарата); А.Ф.Можайского (творец первого самолёта, опередивший на 20 лет братьев Райт); И.Болдырева (гибкая фоточувствительная плёнка); В.Зворыкина (создатель современного телевидения, кинескопа и иконоскопа); А.Понятова (первый видеомагнитофон) и многих-многих других выдающихся русских деятелей-творцов – разве ж всех их упомнишь и перечтёшь, как очень того хотелось бы.

Всё это был могучий фундамент начатой Иосифом Виссарионовичем Сталиным борьбы с «низкопоклонством» перед заграницей и одновременным прославлением собственных достижений. Фундамент, на котором потом с успехом и в кратчайшие сроки было построено величественное здание первоклассной советской науки и техники. Важнейших институтов и отраслей, понимай, любого современного государства, что намного опередили мiр в своих изысканиях и наработках и позволили советской стране пожить независимо и спокойно – внимание! – до 1993 года включительно, то есть после смерти самого Иосифа Виссарионовича аж 40 лет. Так фантастически долго в тишине и согласии наша страна при Романовых никогда не жила! Потому что этого делать нам, при нашей-то всегдашней слабости и нищете, наши соседи западные и восточные прежде не позволяли! Мы и сейчас, обобранные и униженные перестройкой, без войны и дележа святоотеческой земли-матушки живём только лишь потому, что на вооружении у нас стоят ракеты с ядерными боеголовками, задуманными и пущенными в производство великим Сталиным. Не будь у нас их – и Россия как государство давно уже перестала бы существовать в своих советских границах. Ибо ни для кого не секрет, что в современном сверхжёстком и хищном мiре только ядерное оружие и позволяет ещё спокойно жить и дышать, сохранять свою территорию… 

Конечно же, перегибов в той борьбе с безродными космополитами-отщепенцами, как и в любой общегосударственной кампании, было немало, наверное, – кто спорит? Но в целом она была и оправданной, и насущно необходимой, и чрезвычайно плодотворной для разорённой войной страны и измученного народа. А главное, была рассчитана на длительную перспективу и будущие творческие победы, – уж это-то никакому сомнению не полежит. Больше скажем: если бы тогда не свершилось «осознание отечественных творческих сил», если бы не поверили русские люди в себя, не узнали из истории прошлого, что все они – гении, оказывается! – едва ли спустя всего каких-то 7 лет, в 1954 году, в СССР была бы создана первая в истории человечества атомная электростанция в Обнинске; а в 1957-м едва ли наша страна первой осуществила бы выход в космическое пространство, запустив первый искусственный спутник Земли и введя это русское слово, спутник, во все языки мира; а в 1961 году навряд ли с успехом отправила бы в космос первого землянина-земляка, русского космонавта Ю.А.Гагарина. Жажда интеллектуального первенства, мiрового научно-технического господства даже было, в сущности, совершенно НОВЫМ для России явлением, которое породили письмо заслуженного академика и сталинская идеологическая кампания.

Прагматичные и завистливые американцы, к слову, поражённые невиданными советскими научно-техническими достижениями и открытиями 1940-60-х годов, промышленно реализованными, что существенно, и за достаточно короткий  срок, – так вот американцы полностью перестроили систему высшего и среднего образования в США на советский лад. Даже и специальный закон по этому поводу приняли…

14

Следствием той кампании стали и другие заметные открытия в нашей стране, которые непременно стоит здесь перечислить, мимо которых невозможно пройти ввиду их особой ценности и важности для мiровой науки. Так, в 1950-51 годах в СССР группа советских физиков-ядерщиков во главе с академиком Сахаровым в лабораторных условиях впервые на планете Земля осуществляет реакцию термоядерного синтеза, понимай – “зажигает” крохотное солнышко на Земле, пусть и на очень малое время. И на основе этого в нашей стране создаётся первая в мiре готовая к практическому применению водородная бомба мощностью в 100 мегатонн, надолго остудившая воинственный пыл США. Для них, мiровых хищников и жандармов, наша суверенная и независимая Держава как кость в горле. И, не будь у нас подобного оборонительного оружия, злобные янки с удовольствием нас проглотили бы давным-давно.

В 1954 году советские академики Басов и Прохоров изобретают и пускают в промышленность лазерный луч. В 1957 году советский же инженер-радиотехник Л.Куприянович создаёт и демонстрирует журналистам работу первого в мiре без-проводного телефона, простодушно описывает его устройство в советских журналах («Наука и жизнь», «Юный техник»), которое без-совестно и без-платно слизывают жуликоватые американцы и через 10 лет создают у себя нечто похожее – становятся “первооткрывателями” мобильной связи.

В начале 1960-х годов коллектив ОКБ-52 под руководством академика-королёвца В.Н.Челомея приступает к разработке и созданию одного из крупнейших проектов века в сфере военно-космических технологий – интегрированного оборонно-наступательного океаническо-сухопутно-космического комплекса – гипотетическиуникального достижения человеческой мысли, если бы только комплекс был реализован и воплощён.

Владимир Николаевич предполагал тогда создать систему ПРО, которая могла бы со 100% гарантией обеспечить противоракетный “зонтик” над всей страной, то есть эффективно справиться с угрозой применения противником всего ядерного арсенала одновременно; при этом элементы которой размещались бы не только на суше, но и на море, и в космосе, обеспечивая таким образом дополнительную надёжность работы всей системы в целом. Отсюда и название комплекса – океаническо-сухопутно-космический. В процессе работы над новой системой ПРО, Челомей пришёл к выводу о необходимости выхода проектно-изыскательских работ за пределы сугубо оборонительной тематики; он предполагал дополнить создаваемый им новый вид оружия ещё и наступательными возможностями, что делало бы его комплекс уникальным в своём роде – оборонительно-наступательным.

Однако, несмотря на целый ряд успехов на начальной стадии работы над проектом, проектно-конструкторские изыскания были приостановлены по решению Политбюро ЦК КПСС во второй половине 1960-х. И главным противником и губителем проекта стал Ю.В.Андропов, работавший, как это теперь уже хорошо понятно по многочисленным публикациям, на мiровое еврейство долгие годы – и, соответственно, против России-СССР. Андропов руками порабощённого им Д.Ф.Устинова, при Брежневе отвечавшего за весь ВПК, и зарубил проект на корню. Жалко! Ибо, по мнению специалистов, хорошо знакомых с мiровой военно-космической отраслью (А.И.Фурсова, например), если бы этот проект был реализован – СССР уходил бы на 50-60 лет вперёд от США и стран НАТО в сфере развития военно-космических технологий. А это, в свою очередь, делало бы абсолютно не нужной т.н. “гонку вооружений”, в которую мы без-толково втянулись, благодаря стараниям “иудейской пятой колонны” в ЦК и Политбюро, и которая нас разорила и погубила в итоге… {3}

В середине 1960-х группа советских учёных во главе с выдающимся академиком-математиком В.М.Глушковым разрабатывает первую в мiре персональную ЭВМ «МИР-1», прототип современного персонального компьютера («МИР-1» потом выкупят у нас американцы из IBM на выставке в Лондоне в 1967 году за 1 млн. долларов и создадут на её основе первый ПК). Она же, группа Глушкова, осуществит и первую передачу информации для ЭВМ на большие расстояния, то есть создаст современный Интернет по сути, мiровую электронно-информационную паутину. И если б ни козни Хрущёва и его еврейского окружения (учёных-экономистов Либермана, Белкина, Бирмана и других, многие из которых потом эмигрировали в Израиль и США на сытные иудины хлеба), СССР был бы лидером в этой важнейшей области.

В 1960-е урожайные для советской науки годы группа советских микробиологов с успехом клонирует мышку Долли, подробно описывает этот научный эксперимент в печати. На Западе – молчок. Будто бы там ничего не видят и не слышат… А через 20 лет англичане проделывают тот же самый эксперимент с овцой, которую цинично называют Доли по советскому образцу – и объявляют себя первооткрывателями в микробиологии.

И таких фундаментальных научных и инженерных открытий (и связанного с ними же плагиата) из славного советского прошлого можно привести сотни, если не тысячи! И все они вышли фактически из семилетней сталинской борьбы с «низкопоклонством» перед заграницей. Вся передовая советская наука оттуда вышла, которой до сих пор поражается мiр, которой до сих пор тихой сапой пользуется…

И как в этой связи не вспомнить известный девиз славянофилов:

 «Познай самого себя, углубись в прошедшие судьбы страны своей и своего народа; и узнаешь свой дух в его духе и свою силу почерпнёшь из него»,который умница Сталин попробовал воплотить в жизнь и получил изумительные результаты.        

И другое хочется здесь вспомнить, что сразу же приходит на ум и тоже будет по теме. Незадолго до смерти Федора Ивановича Тютчева поэт Майков написал стихотворение «Ф.И.Тютчеву», которое на удивление созвучно начатому разговору:

«Народы, племена, их гений, их судьбы

Стоят перед тобой, своей идеи полны,

Как вдруг застывшие в разбеге бурном волны

Ты видишь их насквозь, их тайну ты постиг,

И ясен для тебя и настоящий миг,

И тайные грядущего обеты…

Но грустно зрячему бродить среди слепых.

«Поймите лишь, – твердишь, – и будет вам прозренье!

Поймите лишь, каких носители вы сил, –

И путь осветится, и все падут сомненья,

И дастся вам само, что жребий вам судил!»

Говорят, последние слова особенно нравились Достоевскому, ценившему данное посвящение. «Да, да, поймите лишь! Именно, именно, только бы поняли!.. Да нет, не поймут…», – всегда бубнил он будто бы после чтения, и безнадёжно махал рукой…

Вероятно, знал и Сталин про это стихотворение, как знал он и многое такое, что неведомо было по разным причинам многим нашим высоким руководителям. Во всяком случае, ему удалось показать народу через патриотические биографии, носителем каких он, МНОГОСТРАДАЛЬНЫЙ РУССКИЙ НАРОД, недюжинных и необъятных является сил, какими грандиозными талантами и качествами обладает. И посмотрите, какими чудесами невиданными и открытиями разродились воспрявшие русские люди при нём, духовную мощь и разум великий от пращуров своих почерпнув, веру в себя и волю!!! Благодаря сталинской кампании по борьбе с «анти-патриотизмом» Советская Россия впервые в своей истории (после Великой Тартарии и Московской Руси) “обогнала” другие страны в грандиозных научных, технических и технологических свершениях, стала мiровой законодательницей и вершительницей научно-технических мод! Представляете себе, фокус какой замечательный получился, тщательно теперь скрываемый!

Отсюда – и такая жгучая и не умолкающая до сего дня ненависть к Вождю порабощённых народов, затронувшему самые чувствительные струны РУССКОЙ ДУШИ, умело сыгравшему на них и сделавшему Россию Великой! Либералы наши продажные, скудоумные, что живут на западные подачки и гранты, и пляшут под дудку тамошних финансовых воротил, от одного лишь упоминания Сталина бесятся как черти на сковороде и видят в той кампании 1947 года только лишь сплошные перегибы и “варварство” – видят “соломинки” то есть и не замечают “брёвен”…

15

И наконец, мы подходим к главному, для чего, собственно, и затеян был данный исторический экскурс, немного перегрузивший и утомивший читателя, вероятно. В 1949 году свершается чудо: в СССР в серии «Деятели русской агрономии»выходит книга ещё совсем молодого тогда аспиранта сельскохозяйственной академии А.П.Бердышева «Андрей Тимофеевич Болотов – первый русский учёный-агроном», ставшая первой полноценной биографией великого русского деятеля-самородка в своей стране за прошедшие двести с лишним лет со дня его рождения. После упомянутых статей Е.Щепкиной и А.Блока разумеется. Написана биография качественно и профессионально, с большой любовью к герою повествования, что было уже хорошо. Несмотря на то даже, что сельскохозяйственная сторона жизни Болотова в ней преобладает. Да и опиралась она на богатый фактический материал, поэтому до сих пор злободневна и актуальна. Честь и хвала её автору, верному сыну и патриоту России! Побольше б таких!…

16

После смерти И.В.Сталина и прихода к власти Н.С.Хрущёва обстановка в стране поменялась кардинальным образом. Хрущёв был троцкистом (а теперь выясняется, что ещё и евреем по отцу, внебрачным сыном какого-то польско-еврейского магната, что очень даже похоже на правду, если по делам дурного Никиты судить) – единственным уцелевшим троцкистом в послевоенном окружении Вождя. Понимай: был сугубым революционером, громилой и упырём, ненавидящим всё великое, русское лютой ненавистью!!!

Поэтому-то, разобравшись с Берией и Маленковым быстренько, главными своими соперниками за Власть, он беззаветную и безграничную любовь к Родине – матушке-России! – строго-настрого запретил в стране Советов и стал революционный дух опять насаждать во всех сферах жизни; и одновременно рушить великую сталинскую Державу на пару со своей камарильей. Борьба с «анти-патриотизмом» была им сразу же свёрнута, естественно, сталинские биографии изымались из библиотек и варварски уничтожались. Связь с патриотическим прошлым резалась на корню: осиротевших советских граждан сознательно и упорно лишали опять прежней живительной праотцовской подпитки и в собственные богатырские силы веры. Зато лихорадочно восстанавливалась другая связь – с лихим революционным прошлым, про которое в послевоенные годы в СССР старались не вспоминать, жирный крест на котором поставили.

Власть над умами и душами народными захватили тогда пресловутые “шестидесятники” с полупомешанным Солженицыным во главе, которые были в общей массе своей, как и сам их благодетель и опекун Хрущёв, революционерами по духу и убеждениям, евреями по крови. Поэтому, захватив все электронные и печатные СМИ, они принялись остервенело поносить-чернить великое сталинское патриотическое наследство, грязь обескураженным советским людям в души и головы лить, мутить что называется воду. И, одновременно, принялись лихорадочно строчить одну за другой иные совсем биографии: декабристов – вечных своих любимцев, кумиров и почитателей, Радищева с Герценом и Огарёвым, Белинского, Добролюбова, Чернышевского, Петрашевского и других милых их сердцу деятелей дореволюционного прошлого. Ярых ненавистников и противников Великодержавной Православной Руси, её очевидной уникальности, самобытности, творческой одарённости и самодостаточности, независимости и особого её пути. Все они, герои новых книжек из серии ЖЗЛ, должны были наших раздухарившихся “шестидесятников” авторитетом своим поддержать, своими идеями и программами в их погромно-пакостном деле…

17

Понятно, что сугубому патриоту А.Т.Болотову в этом интернационально-злобном ряду и при таких-то анти-русских разрушительных веяниях не нашлось места. И про него опять надолго забыли, вычеркнули из всех списков и из Истории. Так, например, в вышедшем в 1961 году академическом издании «Н.И.Новиков и его современники» (М., 1961) светлое имя его даже не было упомянуто!!!

И такое безобразие и глумление над человеком в СССР продолжалось до второй половины 1980-х годов, до горбачёвской “перестройки” то есть, когда начал трещать и рушиться Советский Союз, а вместе с ним – и Агитпроп советский, всесильным некогда деятелям которого уже не до Болотова стало, не до травли его: самим бы, что называется, выжить и не пропасть, и в новую жизнь худо ли, бедно вписаться.

Неудивительно и закономерно даже, что в 1988 году, к 250-летию Андрея Тимофеевича, в ВО «АГРОПРОМИЗДАТ» всё тот же Александр Петрович Бердышев (уже престарелый доктор сельскохозяйственных наук, оставивший Москву и семью и переехавший на жительство в Дворяниново, поближе к своему давнишнему кумиру и обожателю) выпустил про своего героя ещё одну замечательную книгу: «Андрей Тимофеевич Болотов – основоположник русской сельскохозяйственной науки». Добрый почин его поддержали тогда и другие достойные писатели России патриотической ориентации: В.Н.Ганичев «Тульский энциклопедист», О.Н.Любченко «Андрей Тимофеевич Болотов».

Но первыми в этом славном ряду тружеников-просветителей поздней советской эпохи, умудрившимися какими-то непостижимыми способами пробить стену молчания вокруг имени Болотова ещё в конце 1970-х годов, во времена слабеющего Л.И.Брежнева, были всё-таки В.Лазарев со статьёй «Возрождение в Богородицке» (1977 г.), А.Гулыга со статьями «Андрей Болотов. Он писал о себе для нас» (1979 г.) и «Искусство истории» (1980 г.), а также С.Новиков с монографией «Болотов» (1983 г.)…

Здесь особо хочется Гулыгу отметить, кто приложил немало стараний, используя личный авторитет и связи, чтобы добиться в СССР третьей по счёту публикации болотовских «Записок» в 22 частях, пусть и с изрядными сокращениями первоначального мемуарного текста, что за сто лет до него выпустил в свет М.Семевский. Произошло это в 1986 году в московском издательстве «Современник» в серии «Память»; и только лишь благодаря личной настойчивости и упорству Арсения Владимировича, как это теперь представляется, который сопроводил «Записки» большой вступительной статьёй «Андрей Болотов. Он писал о себе для нас» (в сильно урезанном виде опубликованной популярным советским журналом «Знание – сила» (№11, 1979 г.)), а также многочисленными комментариями.

Вступительная статья Гулыги уже хотя бы тем хороша и правильна, на скромный авторский взгляд, что не страдает патологической классовой (да и расовой) ненавистью Шкловского и Ронского, их оголтелым и пещерным материализмом и русофобией. Гулыга видит в Болотове не пассивного и безвольного индивида, затюканного сына своего “ужасного времени”, плывущего-де по течению и впитывающего в себя весь негатив эпохи, выплёскивающего этот негатив на других – на подневольных крестьян, в первую очередь. Болотов у него – удивительно цельный и одарённый человек, человек-творец и кудесник слова, у которого слова не расходились с делом, с поступками, который всегда знал, чего хотел и до последней минуты твёрдо отстаивал свои жизненные, творческие и моральные принципы.

К описанию личности своего героя, таким образом, Гулыга подходит с идеальных позиций, как и должно к таким неординарным деятелям подходить, утверждая в статье, что не общество и не эпоха влияли и гнули Болотова как пластилин, а Болотов так или иначе влиял на эпоху, на дух времени; что Андрей Тимофеевич был из той редкой и малочисленной породы людей, небесных посланников и светильников, которые с рождения находятся под Божьей всемилостивейшей опекой и поэтому сами выстраивают и формируют свою судьбу; да ещё и указывают и расчищают путь будущим поколениям.

Итак, в издательстве «Современник» «Записки» третьим изданием вышли в 1986 году. А следом за этим, в 1988 году, уже и Приокское книжное издательство в Туле выпускает болотовские мемуары в 2-х томах под редакцией В.Н.Ганичева, будущего многолетнего Секретаря Союза писателей России. А это уже более 1000 страниц текста! Заинтересованному читателю при желании будет, где любопытство удовлетворить и словом болотовским насытиться и насладиться…

18

В 1996 году происходит и вовсе знаменательное событие: в МГУ им.Ломоносова, на историческом факультете, молодая аспирантка Щеблыгина Ирина Васильевна с успехом защищает диссертацию на соискание учёной степени кандидата исторических наук «А.Т.Болотов и его система ценностей», которая становится, таким образом, первой сугубо-научной биографией Андрея Тимофеевича в России за долгие 250 лет, лишённой эмоций, домыслов и художественных преувеличений. Диссертация написана грамотно и умно, с привлечением огромного фактического материала и документов. Всем, кто любит и ценит Болотова, верит в его непреходящее значение для страны и науки в целом, она непременно понравится, придётся по вкусу и по душе. И очень надеяться хочется, что эта замечательная диссертация – не последняя в списке болотоведения, что богатейшему наследию Андрея Тимофеевича, «как драгоценным винам, настанет свой черёд»

Часть третья

1

А теперь давайте снова вернёмся назад, дорогой читатель, в 60-ые годы XVIII столетия, когда Екатерина II, как уже отмечалось, решила обзавестись усадьбою на южной окраине тогдашней Московской губернии, по соседству с Куликовым полем, – в неописуемых по красоте местах, обласканных Господом Богом. О чём она и заявила решительно и недвусмысленно сопровождавшему её в ту первую ознакомительную поездку по стране Г.Г.Орлову, который душку-Катеньку в сём начинании поддержал и даже принял на первых порах в строительстве и обустройстве её имения самое живое и активное участие. Мы с этого, собственно, данное повествование и начали. Да отвлеклись, потратив Ваше внимание, друзья, на жизнеописание главного героя повести, о чем ни сколечко не жалеем…

Итак, летом 1773 года на остатках земляных валов старой сторожевой крепости архитектором И.Е.Старовым закладывается первый камень в основание Богородицкого дворца. А поскольку заказчицей того строительства выступила сама императрица, новоиспечённая хозяйка Богородицкой и Бобриковской волостей, – то ей, немке по национальности, женщине достаточно мелочной и скупой на собственное добро и деньги, понадобился преданный и порядочный управляющий её имений. Человек, на которого бы она могла положиться как на саму себя, который из её императорского кармана копейки лишней не вытянул бы.

И таким управляющим и стал в итоге Болотов, которого порекомендовал ей сам Г.Орлов, по-видимому, подружившийся и хорошо изучивший Андрея Тимофеевича ещё в Кёнигсберге, поручившийся за его порядочность головой.

Напомним, что за шесть дней до свержения императора Петра III и восшествия на престол узурпаторши-Екатерины, Второй по счёту самозванки на Русском Престоле, молодой и блестящий капитан Болотов, флигель-адъютант по должности, выйдя в отставку в связи с надвигающимися кровавыми событиями, покинул революционный Петербург. Его тяготила придворная служба, политика и военная карьера в целом, потому что он был переполнен творчеством; а в его от счастья кружившейся голове уже роились и теплились созидательные замыслы и проекты, которые он хотел осуществить в своём родовом имении Дворяниново.

«Именно на тульской земле, в Дворяниново и Богородицке, проявился талант Болотова как писателя, журналиста, учёного, селекционера, организатора, экономиста, человека разносторонних знаний и наклонностей. В первые годы хозяйствования в Дворянинове познавал он секреты земли и садоводство. Это была “первоучёнка”, во время которой наделал он немало “погрешностей”, ибо советчиками его были только книги, да и те иностранные, “не на наш климат” и “по ненашим обстоятельствам». С утра до вечера проводил время в саду Андрей Тимофеевич. Пришлось учиться. Андрей Тимофеевич и делал это всю жизнь. Но, постигая теорию, Болотов проявил себя как великий учёный-практик, на протяжении ряда лет выводя разные сорта, делая прививки, изучая породу растений, внедряя сорта новые. Советовался в этом он со своим добрым другом – садовником “дядей Серёгой”.

Вскоре слава о Болотове как о рачительном помещике разносится по всей России. Вот это-то и сыграло решающую роль при назначении его управляющим имениями императорского двора в Киясовке, а затем в Богородицке». /В.Н.Ганичев «Андрей Тимофеевич Болотов»/

Итак, из этого отрывка следует, что даже и после ручательства Григория Орлова Андрею Тимофеевичу не сразу доверили руководить двумя волостями императрицы. В 1774 году, для проверки его деловых качеств, а заодно и агрономических навыков и способностей, которыми он после отставки со службы уже успел блеснуть в родном селе за прошедшие 12 лет (1762-1774), его назначили управляющим небольшого имения в Киясове (ныне это Серпуховской район Тульской области); имения довольно запущённого и малодоходного. Пусть, мол, поработает, покажет себя, – подумали высокие должностные люди из Петербурга, – а мы поглядим, что получится. Тогда уж и решим…

2

Поглядели… Получилось… Со всех сторон хорошо. Даже, можно сказать, отлично. За 2 киясовских года Андрей Тимофеевич успел показать себя в новом деле не только отменным и очень трудолюбивым руководителем, крайне порядочным, что было особенно важно и ценно, а не законченным плутом и казнокрадом, каковых было пруд пруди, – но и талантливым агрономом, врачом и писателем плюс ко всему. Понимай: человек преуспел ещё и на тех поприщах, которые в его прямые обязанности не входили и за которые он доходов не получал: работал факультативно, что называется.

Как агроном он привёл в порядок существовавшие здесь два парка и разбил новый небольшой парк, который с успехом прижился. Как врач он занимался здесь врачеванием на добровольной основе, ибо в Киясове некоторое время не было госпиталя, и люди, местные жители, были брошены на произвол судьбы вместе со своими болячками и недугами. Как литератору в этот период ему удаётся закончить и опубликовать свою первую книгу – «Детскую философию» в 2-х частях, что было большим успехом…

3

И вот, по достоинству оценённый, в конце октября 1776 года Андрей Тимофеевич получает, наконец, предложение вступить в должность управляющего Богородицкой и Бобриковской волостями императрицы со всеми вытекающими отсюда последствиями – возможностями почти запредельными, финансами неограниченными, дармовыми людскими ресурсами, да ещё какими! Под его началом оказалось сразу же около 20-ти тысяч народонаселения двух волостей. А это – огромная сила. С таким-то количеством трудолюбивых и талантливых русских крестьян при желании можно было горы свернуть, большую память по себе оставить. Только твори – не ленись, – соображай, выдумывай, пробуй…

И он, засучив рукава, с жаром взялся за дело. Начинается самый плодотворный и яркий период в его жизни. «Двадцать один год пробует и совершенствует он себя в селекции, садоводстве, ботанике, медицине, живописи, архитектуре, земледелии, журналистике. Казалось, не было отрасли, в которой не проявлял он себя, не изучал её, не вносил что-нибудь новое в неё». /В.Н.Ганичев/

На момент его прибытия Богородицк, как следует из его записей, был «ни село, ни город, а некий междуумок между ними». Повсюду царили хаос и запустение… Бардак свирепствовал и на самой стройке, которому потакали прежние вороватые управляющие, успевшие хорошо нажиться за несколько прошедших со дня начала строительства лет на завышении цен и приписках.

Быстро поняв и правильно оценив это всё, прирождённый хозяйственник Болотов сразу же берётся именно за строительство, самую криминальную во все времена сферу жизнедеятельности человека, самую финансово- и ресурсозатратную. Он наводит порядок в волостной канцелярии, где её лихие чиновники скупали втридорога стройматериалы у подрядчиков, а разницей делились с прежними управляющими. Наместник Московской губернии князь С.В.Гагарин, непосредственный начальник Болотова, только диву давался, видя по новым отчётам, как его объегоривали и надували раньше, водили за нос как школяра!

Вообще, надо сказать, что хозяйственная деятельность в первые 10-ть лет работы Андрея Тимофеевича на новом и чрезвычайно ответственном посту стала для него приоритетной: наука, литература и агрономия ушли пока что на второй план, хотя и не были совсем уж забыты. Помимо наведения порядка в волости, он ещё и активно помогает в эти годы Старову в постройке и отделке самого дворца, в обустройстве прилегающей территории. Так, например, он добивается разрешения от князя Гагарина завести в Богородицком Большом пруду карпов. Они отлично прижились и размножились, что стало началом развития рыбоводства в Тульской и соседних губерниях. Под его же непосредственным руководством был перестроен «Путевой дворец» Екатерины. Его же стараниями и усилиями были открыты пансион для благородных детей и волостное училище…

4

В 1777 году, после разгрома войск воеводы, вошедшего теперь в Историю под оскорбительным именем “Емельян Пугачёв” (победители имеют право куражиться и изгаляться над побеждёнными!!!) – так вот, в 1777 году происходит заметное, хотя и полностью извращённое историками событие в жизни нашего государства. Событие, которое, помимо прочего, общероссийского и глобального, повлияло самым решительным и кардинальным образом на круг обязанностей и полномочий Болотова как управляющего Богородицкой волостью: правительством Екатерины II проводится административно-территориальная реформа оптимального управления страной с учётом ново-приобретённых сибирских и дальневосточных земель. К Московии-России Романовых в этот момент присоединяется Великая Тартария (Тарх-Тария), занимавшая огромные по площади территории от Уральских гор и до Тихого океана, включая сюда и обе Америки, Северную и Южную (это Древнерусское государство, Великую Тартарию, можно ещё увидеть на английских картах 1771 года выпуска – это не авторский бред!). Хочешь, не хочешь, а необходимо было новые земли включать в оборот и наводить там свой, уже Ново-Московский порядок.

Немка Екатерина и наводила – особо не думала, не заморачивалась, чума, рубила с плеча по закулисной подлой подсказке, не шибко заботясь об интересах чужой ей страны и её народа. Взяла и сразу же отстегнула от доставшейся ей почти что даром Великой Тартарии после 4-летней победной Гражданской войны (1772-1775 годов) обе Америки: Северную захватили после этого ушлые англичане с французами и уже в 1776 году образовали и провозгласили Северо-Американские Соединённые штаты, САСШ, позднее переименованные в США; Южную – испанцы с португальцами. Китайскую же Тартарию с барского плеча она подарила ошалевшим от радости жителям страны Жёлтого Дракона китайцам, которые моментально переименовали задарма приобретённую территорию в Манчжурию, а Великую Русскую стену, построенную славянами-русами вдоль юго-восточной границы в качестве защиты от них, – в Великую Китайскую стену.

Новые желтолицые и плутоватые хозяева ей теперь очень сильно гордятся как чуть ли ни главным памятником Древности, ежегодно водят туристов поглазеть на рукотворное Чудо, делают на показе Великой Русской стены огромные для бюджета деньги! Себе же самим добывают славу величайших творцов-строителей за всю земную Историю, что сохранилась в памяти людской. Ну а про русских чудо-строителей стены, понятное дело, не вспоминают…

5

Итак, после присоединения завоёванной территории Сибири и Дальнего Востока и раздачи соседям “лишних” земель в многократно-разросшейся Московии-России в результате реформы вместо 20-ти прежних губерний создавалось 40 новых. Появляется и Тульская губерния, бывшая до этого провинцией Московской.

В результате этой реформы Богородицк вновь приобретает статус города, каким был век назад, а год 1777-й становится таким образом годом его современного основания. Появляется и Богородицкий уезд (район – в советское время).

Отныне всё, что было расположено на высоком берегу Большого пруда рядом с усадьбой, стало именоваться волостным селом Богородицким, а на противоположном отлогом берегу Уперты начал формироваться уже сам город Богородицк, сохранившийся до наших дней.

И Андрей Тимофеевич, мир праху его, сыграл ключевую, решающую роль в облике быстро формирующегося города, был первым и единственным его архитектором – Екатерина II здесь ни при чём, и зря ей памятник в Городском саду в 2000-е годы местные власти поставили, да ещё и из бронзы, на которую где-то деньги нашли. А рассказанная в самом начале легенда про её упавший будто бы веер на пикнике – всего лишь красивая сказка, сочинённая по указке Романовых, которую до сих пор, однако, горожане упорно муссируют и пересказывают друг другу и детям из-за её необычности. Ну и для предания большего веса своим родным и любимым местам, будто бы самой императрицей Екатериной задуманным и спроектированным.

В действительности же, единственный автором и творцом веерной городской застройки является именно Андрей Тимофеевич Болотов. Ему и только ему одному принадлежит уникальная планировка современного Богородицка, которую некоторые специалисты сравнивают с амфитеатром, как к сцене спускающимся к Большому пруду. Теперь документально уже установлено, что сделанный Болотовым во второй половине 1770-х годов проект одобрил сначала наместник Калужской и Тульской губерний, а затем и сама императрица, которая, как говорят, «была настолько довольна планом, что сравнила его с сущим цветником и повелела точно таким образом городу и расположиться». /О.Н.Любченко/

Екатерине было отчего порадоваться и поразиться: её талантливый молодой управляющий и впрямь предложил ей редкое по красоте решение, которое заключалось в следующем. Из полукруглого выступа-центра обращённого к Большому пруду фасада строящегося дворца он как бы провёл пять исходящих лучей, явившихся основой будущей городской планировки. Пять главных улиц, в которые и превратились в итоге эти материализовавшиеся болотовские лучи, расходились веером, как по линейке поднимаясь вверх по пологому склону противоположного дворцу берега, по виду и впрямь образуя амфитеатр, только с жилыми постройками вместо кресел. Сам же дворец, что царственные декорации издали напоминал с величественным убранством, становился центром всей планировки, душою будущего города, светским его алтарём; хотя и был отделён от него зеркальной гладью пруда.

Первоначальные болотовские улицы-лучи впоследствии соединялись между собой многочисленными пешеходными переулками-хордами, с годами расширившимися до размера улиц, паутинку напоминающими с высоты, или широкую сетку. И неизвестно, есть ли ещё подобного вида город в России, имеющий схожую планировку? Или же эта придумка болотовская – единственная в своём роде, аналогов в нашей стране не имеющая?…

Но не только городским планированием и строительством занимался Болотов в конце 1770-х годов, когда работы над возведением усадьбы были в полном разгаре. Под его наблюдением готовилась к освящению и открытию Казанская церковь в селе Богородицком, расположенная неподалёку от башни-колокольни дворца с восточной его стороны. Причём Андрей Тимофеевич сам с увлечением помогал оформлять её интерьер, отделывал иконостас как заправский изограф!…

6

Но ему и этого было мало! – такой уж неуёмный и сверх-плодовитый был этот удивительный человек, душа, мозг и руки которого требовали всякий раз чего-то нового и неизведанного. И в 1779 году Андрей Тимофеевич, по собственному почину, по сути, превращает без-хозный лесок на севере от двора в замечательную рощицу, которую он назвал «Церерина роща» (Церера, напомним, – римская богиня плодородия). Эта работа – жемчужина садово-паркового искусства! – помимо её красоты, стала для него пропуском к главному делу жизни как ландшафтного дизайнера – потому что очень понравилась наместнику Тульской губернии, прямому начальнику Болотова.

После неё Андрею Тимофеевичу было предложено рассадить уже большой парк для Богородицкой усадьбы Екатерины по собственному проекту. А для любого художника это – и лучшая награда, и большая честь…

7

Его регулярный парк в Богородицке – это особая тема, шедевр в своей области, лебединая песня автора как ландшафтного дизайнера, инженера-гидравлика и агронома, – ибо являет собой одно из лучших творений архитектуры, матери-природы и человеческих способностей, соединённых вместе. Это во-первых. А во-вторых, это был первый по сути истиннорусский парк в после-петровской порабощённой Западом России, где презиралось и высмеивалось всё коренное, славяно-русское, исконное, национальное и самобытное, и, наоборот, до небес превозносилось всё западное, напыщенное, постылое и чужое; парк, при создании которого автор руководствовался одной-единственной мыслью и целью:

«Не было б нимало постыдно для нас то, когда б были у нас сады ни Англинские, ни Французские, а наши собственные и изобретённые самими нами, и когда б мы называть их стали Российскими».

Теперь его недруги, наши либералы продажные и пустоголовые, что у евреев под каблуком и на содержании, утверждают с ухмылкой язвительной, что Андрей Тимофеевич создал свой парк не с чистого, так сказать, листа, а будто бы на основе книг английского учёного Гиршфильда, которого он, дескать, много и усердно читал до этого и изучал; что творение его вторично и не самоценно.

Может, это и так, и с трудами учёных английских архитекторов и агрономов Болотов и был знаком, – он вообще был грамотным и очень начитанным деятелем, не в пример ближайшему екатерининскому окружению – пошловатому, хамоватому и жуликоватому по преимуществу. Но только это не помешало ему ни сколечко оставаться истиннорусским человеком и гражданином; как и творить РУССКОЕ и для РУССКИХ же! Понимай: с упоением раскрывать перед современниками и потомками удивительный мiр русской природной красоты и русского же пейзажа. При чём здесь Англия-то?! и при чём здесь Европа?!

С таким же сугубым национально-патриотическим настроением и Ломоносов до последнего дня и вздоха жил, первый наш академик, который тоже ведь где-то и чему-то учился, и кого-то и когда-то читал, – но творил-то он потом в России и для России же. И по своему образу и подобию, что существенно и характерно для него. Какое отношение к его зрелому, первоклассному и первопроходческому творчеству имеют европейские учителя – пигмеи, ничтожества и бездари по преимуществу?!…

Поэтому-то здесь куда больше права И.В.Щеблыгина, как это автору видится, абсолютно правильно и справедливо написавшая в своей замечательной диссертации, что «А.Т.Болотова можно с полным основанием считать одним из первых РУССКИХ ландшафтных архитекторов и теоретиков садового искусства… Его деятельность тесно связана с историей формирования РУССКОГО парка… Болотов был в числе тех, кто стремился придать садово-парковому искусству в России НАЦИОНАЛЬНЫЕ ЧЕРТЫ…»

8

Возводить свой парк Андрей Тимофеевич начал в 1784 году, когда строительство усадьбы заканчивалось, и создавал он его два года по сути – 1784-й и 1785-й. После 1786 года он уже почти ничего нового в парке не строил и не садил. Только поддерживал.

На строительство им было приглашено множество народа – человек 200 крестьян, безвестных героев стройки, которым предстояло проделать огромную работу – создать императорский парк на практически голом, да ещё и безводном месте.

И тут Андрей Тимофеевич выступил как первоклассный инженер-гидравлик, протянув к усадьбе водопровод длинною в несколько километров, обеспечив и сам дворец, и будущие насаждения постоянной питьевой водой.

Вода – это жизнь всему, в том числе и растениям. Поэтому неудивительно, что в короткое время безлесные холмы, спускающиеся к Большому Богородицкому пруду, преобразились до неузнаваемости: покрылись живописными рощами, перелесками, которые чередовались со светлыми полянами. Всего было посажено несколько десятков тысяч деревьев! Масштабы и для нашего времени потрясающие!

И вокруг усадьбы Болотов создал ряд дивных, изумительных по красоте мест, любовно отделывая каждую деталь, специально подбирая растения. Так, с севера дворцовый холм ограничивала знаменитая «Эхотическая долина», которая не сохранилась, но которую в первоначальном виде можно хорошо рассмотреть на достаточно качественных авторских рисунках.

В парке огромное место уделялось устройству прудов, каналов и искусственных каскадов-водопадов. Так, на северной же его стороне был создан великолепный Большой каскад, который с рёвом сбегал по береговому откосу, как это происходит в горах, возле которого хорошо думалось и мечталось, дышалось густонасыщенным влагой воздухом.

Жаль, что эти романтические пейзажные болотовские шедевры не сохранилось до наших дней в первозданном законченном виде: ни Большой водный каскад (от которого теперь с пяток заросших земляных “ванн” и осталось только, чередой спускающихся к зеркалу Большого пруда), ни «Церерина роща», ни «Эхотическая долина». Одно утешает только: желая навсегда запечатлеть своё детище – таким, каким оно было на момент завершения, – Андрей Тимофеевич, будучи незаурядным художником и великим тружеником плюс ко всему, вместе с сыном Павлом создали прекрасные акварели всех важнейших пейзажей парка и собственноручно сшили всё это потом в альбом. И этот их альбом под названием «Виды имения Бобринских, Богородицк, 1786» ныне хранится в Государственном Историческом музее, где при желании можно его поглядеть и хоть так порадоваться за земляка, или просто за великого соотечественника.

Восстановить прежний, первоначальный облик Богородицкого парка помогают и автобиографические записки Андрея Тимофеевича, и сохранившийся план Богородицкой усадьбы. Так что имеется достаточное представление о том, каким был этот парк в лучшие свои годы, – что уже хорошо. Есть надежда, по крайней мере, что когда-нибудь найдутся люди, которые парк в точности восстановят, и тем окажут великую услугу и жителям города Богородицка, и всей национально-патриотической России…

А созданный за два года Богородицкий парк без преувеличения стал значительным явлением отечественного садово-паркового искусства. Современники были о нём очень высокого мнения и называли его жемчужиной здешнего края. В путеводителе «230 лет рода Бобринских» про него сказано так:

«Классическая архитектура молодого Ивана Старова, оправленная гениальным Андреем Болотовым в романтический пейзажный парк, превратила «ни село, ни город, а некий междуумок между ними» в«чудо здешнего края», диковинами которого можно было «в прах разлюбоваться»…»

«В Богородицком уезде вырастает едва ли не самый замечательный после Петергофа садово-парковый комплекс. На творение рук крестьян, на славный и известный парк, воздвигнутый по воле и разуму Болотова, потянулось посмотреть множество знатных и незнатных людей. А различные фонтаны, каскады, гроты, пещеры превращали некогда дикий уголок России в сказочный край, о котором шла повсюду слава». /В.Н.Ганичев «Андрей Тимофеевич Болотов»/…

9

Время 21-летнего управления волостью А.Т.Болотовым (1776-1796 гг.) было ярким периодом в истории современного Богородицка, временем его подъёма – хозяйственного, строительного и культурного. Немалое значение на особый статус города оказывал и появившийся на его территории дворцово-парковый ансамбль императрицы Екатерины, привлекавший в уездную казну достаточные средства.

Но 6(17) ноября 1796 года Екатерина II умирает (а скорее всего её убили масоны за намерение послать в революционную Францию русские войска), и во владение имением, по завещанию, вступает новоиспечённый граф А.Г.Бобринский, её незаконнорожденный сын (от Г.Г.Орлова), проживавший до этого в Ревеле (ныне Таллин).

«Новая метла по-новому метёт» – это общеизвестно. И в 1797 году Болотов оставляет службу и пост управляющего и навсегда покидает Богородицк, возвращается в родовое Дворяниново, где и доживает последние годы, встречает глубокую старость и смерть. Его парк, оставшийся без хозяина, постепенно начинает хиреть и чахнуть, приходить в запустение.

Богородицкой усадьбе Бобринских с тех стародавних пор поочерёдно довелось пережить много пренеприятных и счастливых моментов: видела она иноземные нашествия, пожары и разорения, после которых успешно возрождалась вновь. Так, во время Отечественной войны 1812 года  лихие богородицкие партизаны прославились тем, что отбили у наполеоновских войск бронзовую статую Наполеона, которую тот готовил для установки в Москве в честь своей запланированной виктории. У французского императора, как известно, было традицией устанавливать во всех столицах захваченных государств собственное бронзовое изваяние, что было сродни победной печати или автографу мастера на акте о безоговорочной капитуляции.

Но в России у него произошёл неслыханный сбой: «…не пошла Москва моя к нему с поникшей головою». И захваченную вооружёнными крестьянами статую поверженного властелина доставили во дворец Бобринских в Богородицке, где она какое-то время и находилась. Сейчас её можно увидеть в Тульском музее оружия на территории Тульского Кремля…

10

После смерти А.Г.Бобринского в 1813 году усадьбу постиг жесточайший пожар, на долгое время остановивший жизнь в родовом гнезде внебрачных отпрысков Екатерины, которое восстанавливал уже внук первого хозяина, Алексей Павлович Бобринский (1826 – 1894), пожалуй что самый выдающийся представитель этого молодого дворянского рода, флигель-адъютант Александра II, то есть самый близкий к императору человек, вельможа. К 1875 году он полностью отстроил дворец, да ещё и сделал к 100-летнему дедовскому дому северную и южную пристройки, не поскупясь на роскошный ремонт.

Немало поработал Алексей Павловичи над запущенным парком. Болотовский пейзажный парк был заметно расширен, к северо-востоку от дворца выросли липовые и лиственные аллеи, диковинка здешних мест, которым была дана прямоугольная планировка, а между ними были сделаны открытые солнечные площадки – будто бы для принятия солнечных ванн, для игрищ и забав различных. До сегодняшнего дня эти аллеи и поляны Бобринские являются лучшим уголком парка, приютом городских жителей и ребятни, что с удовольствием отдыхают тут, набираются сил и здоровья.

Алексей Павлович, однако, одним лишь парком не ограничился, а развёл ещё и самый обширный в уезде фруктовый сад в 16 тысяч плодовых деревьев, превратив таким образом дедовское имение, до этого обслуживавшее лишь владельцев, в крупное сельскохозяйственное предприятие. Он же сумел превратить в крупное производство и Богородицкий сахарный завод, вырабатывавший в лучшие годы до 70 тысяч пудов сахара-песка.

При А.П.Бобринском получает путёвку в жизнь и другое важнейшее начинание – промышленная добыча угля в Богородицке, первая в Подмосковном бассейне. А его пребывание на посту министра путей сообщения способствовало включению уездного Богородицка в структуру железных дорого России. Городская железнодорожная станция открылась в конце 1874 года и получила первоначальное название «Богородицк». Позднее, в 1905 году её переименовывают в станцию «Жданка», которая существует и поныне. Железная дорога принесла немалые выгоды городу: многократно увеличила товарооборот, способствовала развитию производства и освоению залежей бурого угля, которым оказался богат Богородицкий уезд и которым обогревали впоследствии, в Великую Отечественную войну в особенности, Тульскую и соседние области.

В ту пору, во времена бурной хозяйственной деятельности А.П.Бобринского по приведению в порядок родового имения, в Богородицкой усадьбе побывал Л.Н.Толстой, много про её красоты слышавший. И усадьба с парком так понравились ему, такое оказали на великого писателя-земляка небывалое возбуждающее и окрыляющее впечатление, что Лев Николаевич не удержался и запечатлел увиденную красоту в романе «Анна Каренина» под видом имения Вронского Воздвиженское. Запечатлел мастерски, надо сказать, достаточно точно и реалистично. Читая его описание, мысленно представляешь и сами липово-лиственные аллеи, пением птиц и жужжанием шмелей наполненные, и белый красавец-дворец вдалеке в золотисто-солнечных бликах.

А сорока годами ранее, летом 1837 года, другой великий россиянин, поэт В.А.Жуковский, сопровождая в путешествии по России будущего Императора Александра Второго, также решил посетить Богородицк и имение Бобринских, которых хорошо знал, в петербургском салоне которых был частым гостем. И тоже не разочаровался увиденным Василий Андреевич, о чём и сообщил потом в своих воспоминаниях – предельно, как и у Толстого, восторженных…

Вообще же, надо сказать, не древний и не многочисленный род Бобринских успел дать России достаточное количество умных и достойных людей, внёсших посильный вклад в дело общегосударственного строительства. Были тут и министры, и депутаты, и Московского Университета профессора, и даже члены Государственного Совета – высшего органа власти Императорской России…

Эпилог

Революция 1917 года прошлась по Богородицку “стальным катком”: в нём, помимо прочего, были поочерёдно уничтожены Покровская церковь, Троицкий собор и башня-колокольня возле дворца. Соседнюю с колокольней Казанскую церковь большевики хотя и не тронули, но превратили в склад, посбивав с куполов кресты, разбив и переплавив колокола себе на бюсты. В городе до середины 1990-х годов продолжала действовать одна лишь Успенская церковь (с 1998 года – собор).

Великая Отечественная война довершила разруху. Деревянный по преимуществу Богородицк после ухода немцев напоминал пепелище, а от некогда величественного графского дворца, национализированного советской властью, осталась лишь полуразрушенная коробка. Погибла и Церерина роща, а экономика города была в полном упадке: отступая, оккупанты уничтожали всё, что нельзя было увезти в Германию.

После войны положение было не лучше. И хотя сам город отстроили быстро, должное надо отдать, но усадьба лежала в руинах. И не находилось средств и желания у местных и московских властей её восстанавливать – были дела поважней культурно-исторических… В отсутствие дворца поредел и стал быстро приходить в запустение парк. Гордость Богородицка, дворцово-парковый ансамбль графов Бобринских, находился, таким образом, под угрозой полного уничтожения…

И как это всегда бывает в подобных случаях, сработал инстинкт самосохранения на подсознательном уровне – прозвучала команда “свыше” ответственным городским мужам, что было сродни озарению: «народ честной, святорусский, давай просыпайся, мол, и на защиту святыни своей вставай поскорей, на защиту Родины!!! А то поздно будет!!!»…

И из толщи народной, словно бы сказочные пушкинские витязи из морской пучины во главе с дядькою Черномором, появились недюжинные герои, энтузиасты-подвижники из неравнодушных местных жителей, которые само-организовались в спешном порядке и мужественно встали на защиту без-ценного народного достояния и красоты. «Началась борьба, – как лаконично сообщают теперь про это рекламные буклеты, вручаемые посетителям Богородицкой усадьбы-музея на входе, – за восстановление ансамбля, которую организовала группа энтузиастов. Позднее горисполком создал совет по реставрации дворцово-паркового комплекса. Нужно было убедить власти в возможности реставрации дворца, который уже готовился к сносу, получить поддержку московских и областных организаций. Огромную роль в этой работе сыграли: Н.В.Ломакин, В.С.Подрезова, П.А.Кобяков, С.А.Потапов, П.С.Оскользина и др. К счастью, необходимая поддержка была получена, были выделены средства, значительную часть которых предоставило Всероссийское Общество охраны памятников истории и культуры. На помощь пришли специалисты из Москвы и Ленинграда: Л.В.Тыдман, М.П.Корнеев, Е.М.Караваева, Н.А.Малеванов и многие другие. Л.В.Тыдманом был составлен проект реставрации дворца, а М.П.Корнеевым – проект восстановления парка».

Итак, пошагово и поэтапно если, – восстановление порушенной фашистскими варварами рукотворной красоты происходило следующим образом. В мае 1950 года была восстановлена плотина. Осенью 1959 года общими усилиями горожан был заново очищен и наполнен водою городской пруд, “барский берег” которого благоустроили местные власти, обставили его купальнями и местами отдыха.  

И, наконец, 1 июля 1967 года началось восстановление уже и самих «графских развалин». А в 1975 году было принято решение создать в возрождённом дворце музей…

В результате общих усилий дворец был поднят из руин, восстановлена (благодаря рисункам и акварелям Болотова) Въездная башня-колокольня, разрушенная в 1929 году. Была вновь передана Московскому Патриархату и начала действовать отреставрированная Казанская церковь, которых стало в городе две.

Немало было сделано и по приведению в порядок старого парка: его восстановили в прежних границах, убрали с его территории лишнее, к парку не относящееся, облагородили, от завалов и гнили избавили, железной оградою обнесли с восточной и южной стороны. Силами общественности была вновь посажена «Церерина роща», которая хорошо прижилась. Так что уже по одному этому посетителям и туристам теперь можно будет достаточно ясно понять, что же это было за чудо такое – екатерининская усадьба, переданная роду Бобринских. Она и раньше-то была, а после реконструкции и подавно стала этакой тульской культурной Меккой, вожделенным приютом влюблённых всех возрастов, самых верных и прочных ценителей красоты, самых на красоту падких, что очень тонко и точно подметил когда-то Валерий Брюсов, помните: «За городом был парк, развесистый и старый, с руиной замка в глубине. Туда под вечер приходили пары – “Я вас люблю” промолвить при луне».

Всё это именно так и было, и есть, и будет во веки веков в нашем Богом и Болотовым обласканном месте, точно так! Из года в год и из поколения в поколение происходили и происходят, и, твёрдо надеюсь, всенепременно будут происходить в парке в разных его местах тайные встречи влюблённых, священными жаркими клятвами сопровождаемые, страстными и долгими поцелуями, заверениями в верности и преданности на века, в обоюдной умопомрачительной любви до гроба. Брюсов был молодец – знал, что писал. Сам, по-видимому, в таких же вот старорусских парках и рощицах вырос и прекрасно ведал атмосферу и обстановку их.

В конце 1980-х годов случилось событие, которого почитатели Болотова ждали 250 лет. В Богородицком парке, что по праву получил его имя, бронзовый памятник Андрею Тимофеевичу поставили во весь рост на народные пожертвования – чтобы охранял он и мёртвый сию красоту, приглядывал за ней как раньше, был вечным здешних природных чудес и прелестей управителем.

Правда, памятник этот в таком неудачном месте расположили, что его тяжело и найти заезжим случайным людям: только с экскурсоводом это можно сделать или же с коренным горожанином… И это странно, согласитесь, что Андрея Тимофеевича так от народа и посетителей спрятали! А по-другому тут и не скажешь! Вот немке-Екатерине II, нежно к масонам и евреям жавшейся все годы правления, бронзовый памятник поставили в Городском саду в 2000 годы – центре массовых народных гуляний. А русскому агроному и градостроителю Болотову, Творцу-Создателю сих чудных и дивных мест, и не холую, что существенно, не масону продажному, – на потаённой площадке парка на “графской стороне”, куда большинству городских стариков не дойти, не добраться. И это посмертное кощунство и глумление над русским непродажным автором свидетельствует лишь об одном: мы, русские люди, насельник Святой Руси, до сих пор в своей стране не хозяева, а рабы. И когда сие рабство закончится? – неизвестно…

Ну да ладно, к чёрту брюзжание – поставили и поставили! Пусть будет хотя бы так: и за это, как говорится, спасибо. Это лучше, чем совсем ничего, безусловно лучше…

Есть и ещё одна существенная недоработка: надписи на памятнике нет – одни лишь голые инициалы с фамилией и даты рождения и смерти. Жалко! Неплохо было бы что-нибудь и написать для тех же путешественников и туристов. Такие, например, слова, что когда-то оставили посетители его родового имения в Дворяниново:

«В садах и дубравах, на картофельных полях, в тиши библиотек и кабинетов творил Андрей Тимофеевич Болотов – писатель, естествоиспытатель, историк и журналист. Слава ему – человеку Дела, Защитнику природы, Творцу красоты на нашей земле».

Или чуть подлинней, что написал про своего кумира Бердышев А.П. в послесловии последней книги:

 «Он человек особенный, подлинный энциклопедист, не претендовавший при жизни на широкую известность и тем паче на славу, но она всё больше приходит к нему с годами!… один из крупнейших специалистов по сельскому хозяйству, чьи открытия намного опередили творческую мысль современных ему зарубежных учёных. Неплохой архитектор, по проектам которого были построены прекрасные сооружения и разбиты изумительные по красоте парки. Искусный художник, оставивший множество реалистически исполненных портретов и пейзажей. Историк, написавший правдивые, насыщенные богатым фактическим материалом автобиографические записки. Фармаколог, обобщивший опыт народной медицины и создавший новые лекарственные препараты. Литератор –  автор ряда интересных и поучительных пьес, пользовавшихся в своё время большим успехом… Перечисление лишь основных научных открытий и разработок этого учёного убеждает в правоте тех, кто считает, что его имя необходимо занести золотыми буквами в книгу истории человечества»...

                                  <Февраль – июль 2002; май – июнь 2021>

Приложения

Приложение 1

В доказательство этого можно привести, например, известный гимн деятельного масона екатерининской эпохи М.М.Хераскова “Коль славен наш Господь в Сионе”, – который с воодушевлением распевался на собраниях масонских лож в 1770-е и 80-е годы нашей продажной знатью и который был тогда чуть ли ни гимном России. Так вот, гимн точно и недвусмысленно указывает место, откуда “уши масонов” растут, кто ими, безмозглыми марионетками, с первого дня верховодит и управляет.

А ещё хочется напомнить читателям, что все масонские символы и ритуалы имеют чисто еврейское происхождение.

Так, описывая в своей “Истории французской революции” работу масонов во время революции 1789 года, Луи Блан, который и сам принадлежал к масонам, по этому поводу говорит следующее:

«Повсюду над престолом, где заседал председатель каждой ложи, или мастер стула, была изображена сияющая дельта, в середине которой еврейскими буквами было написано имя Иеговы».

Это же подтверждает и российский анти-масонский писатель А.Д.Философов.

«Первое, что поражает каждого, входящего в масонскую ложу, – пишет он в книге “Разоблачение великой тайны франкмасонов”, – это имя Иеговы, окружённое лучами и написанное по-еврейски над жертвенником или троном, к которому не прежде должно приблизиться, как пройдя через две ступени, означающие экзотерическое (внешнее) и эзотерическое (внутреннее) масонство. Известно, что франкмасоны шотландского ритуала прямо признают себя служителями Иеговы, и это не как Бога христианского, а как бога иудейского, освобождающего их от новых обязанностей, налагаемых учением Христовым»…

/В.Ф.Иванов «Русская интеллигенция и масонство: от Петра Первого до наших дней», стр.52-53/.

А вот шифрованное масонское послание, которое высокопоставленный иллюминат граф Калиостро распространял в Англии и Франции в преддверие Французской революции:

«Ко всем истинным масонам во имя Иеговы. Пришло время начать постройку нового иерусалимского храма. Для сего приглашаем всех истинных масонов собраться во имя Иеговы. Единственного, в котором заключается божественная Троица, – завтра вечером 3 числа 1786 года в таверне <…>, чтобы составить план и заложить первый краеугольный камень истинного Храма в сем видимом мире. Калиостро»... /А.Селянинов «Тайная сила масонства»стр.86-89/

В 1860 году в Париже состоялось официальное открытие “всемирного израильского союза” (“хабура меници индримим” – “братство, пробуждающее дремлющих”), что лишний раз доказывало, какую силу приобрело еврейство к тому времени, если оно наконец решилось учредить свой явный открытый орган, правда скрывающий свою цель под видом благотворительности.Так вот,по этомуповоду один из основателей его, еврей Каген, писал в официальном органе евреев “Archives Israelites”:

«Мы учреждаем этот союз с целью укрепить братскую связь между евреями всего мира. Это необходимо сделать потому, что масонство много потеряло своей прежней силы».

Тогда же другой основатель и руководитель союза, еврей Кремье обратился к евреям всего мира со следующим воззванием:

«Союз, который мы хотим создать, не есть французский, английский, швейцарский, немецкий; он – иудейский, он – всемирный. Не раньше станет еврей другом христианина или мусульманина, как в тот момент, когда свет иудейской веры, единственной религии разума, засияет повсюду среди других народов и стран, враждебных нашим правам и интересам. Мы прежде всего хотим быть и остаться евреями, национальность наша есть религия наших отцов, и мы не признаём никакой иной; мы живём на чужбине и не можем заботиться об изменчивых вожделениях совершенно чуждых нам стран, пока наши собственные материальные и нравственные задачи находятся в опасности. Еврейское учение должно наполнить собою мир…

Израильтяне! Куда бы вас судьба ни забросила, во всех концах земли всегда смотрите на себя как на членов избранного народа.

Если вы понимаете, что вера праотцов является вашим единственным патриотизмом; если вы сознаёте, что вопреки своим показным национальностям вы повсюду образуете один и тот же народ; если вы веруете, что только юдаизм представляет религиозную и политическую истину; если во всём этом убеждены вы, израильтяне вселенной, – то придите, услышьте наш зов и докажите нам своё согласие. Наше дело велико и священно и успех обеспечен!

Католицизм, наш исконный враг, лежит ниц, поражённый в голову. Сеть, раскидываемая Израилем поверх земного шара, будет расширяться с каждым днём, и величественные пророчества наших священных книг обратятся наконец к исполнению!

Близится время, когда Иерусалим явится домом молитвы для всех народов, и знамя еврейского единобожия взовьётся на отдалённейших берегах!

Станем же пользоваться всеми обстоятельствами. Могущество наше огромно. Научимся применять его к делу. Чего нам страшиться? Уже недалёк тот день, когда все богатства земные перейдут в собственность детей Израиля!…»  

Это воззвание – краткое и предельно-чёткое изложение программы революционной деятельности евреев мира на ближайшие годы, которая потом была значительно расширена и дополнена в Протоколах Сионских Мудрецов. Вся эта программа фактически и была воплощена в жизнь к середине 20-го века!!!

С тех пор не раз и самым категоричным образом изъявлял “всемирный израильский союз” свою волю дипломатам, министрам и правителям.

Про его вес и значение Кремье сказал ещё в 1867 году:

«Это страшная организация, которая находит себе путь к могущественным престолам. Она всегда готова требовать защиты наших прав и сражаться с теми, кто является врагами нашего племени».

В настоящее время “всемирный израильский союз” имеет своей целью:

– содействовать повсюду эмансипации евреев;

– деятельно поддерживать всех евреев;

– поддерживать все литературные издания, которые так или иначе действуют в пользу евреев…

А вот что говорил своим соплеменникам-единоверцам профессор Киевского университета некто Мандельштам на заседании еврейского конгресса 29 августа 1898 года:

«Евреи самым решительным образом отказываются от ассимиляции с другими нациями и остаются верны своей исторической надежде на осуществление обещанного евреям Иеговой всемирного владычества»...

Все цитаты взяты из книги А.Селянинова «Тайная сила масонства»,стр.206-210

Уже даже и после создания государства Израиль, в 1965 году, на XXVI сионистском конгрессе в Иерусалиме председатель Международной сионистской организации некто Гольдман заявил, что задачей сионизма является «использование израильского государства для осуществления главной идеи сионизма. Государство никогда не было целью сионистского движения».

Тому же посвящена и религия евреев – иудаизм: завоеванию и порабощению мира. Это – главная цель иудеев с первого дня появления на планете Мидгард-земля. И она остаётся незыблемой и неизменной.

«Для пропаганды наших идей, – писал Теодор Герцль, предполагаемый автор “Протоколов сионских мудрецов”, в книге “Еврейское государство”,нам незачем созывать собрания с их неизбежной болтовнёй. Эта пропаганда войдёт как составная часть в богослужение»

И ещё о вере. Совсем свеженькое.

«Бог в человечестве определяется верой, написал поэт Анатолий Найман в газете “Сегодня” 18.05.1994 года. – Вера в своего, национального и только этой нацией понимаемого и чувствуемого Бога – это и есть иудаизм, еврейская вера в Бога евреев. Отсюда начинается отсчёт всего остального – всего остального, что случилось, случается и может случиться с человечеством, с каждым народом и каждым человеком, как это случилось, случается и ещё случится с евреями…»

Из веры в свою богоизбранность, исключительность и неподсудность, в свое предназначение властвовать и управлять, владеть миром, которую они впитывают с молоком матери, вытекает и характер евреев, как и их вызывающе-агрессивное социальное поведение. Надо хорошо понимать, что не религия определяет характер еврея: сам еврей определяет и рождает веру, иудаизм, которую закрепляют раввины посредством Талмуда. «В сущности, любой еврей – талмудист, даже если он никогда и не заглядывал в Талмуд… Самый первый еврей на земле уже содержал в себе все его составные элементы…»

Приложение 2

Справедливости ради надо сказать, что первым начал бороться с «безродными космополитами» в СССР – членами партии, понимай, кто и олицетворяли собой, повсеместно утверждали и подпитывали с Октября Семнадцатого советский кондовый анти-патриотизм, – так вот, первым начал бороться с ними А.А.Жданов. Самый близкий к Сталину человек с середины 1930-х годов, после убийства С.М.Кирова, русский коммунист-велико-державник, большой патриот своей Родины, Секретарь ЦК, внёсший заметный вклад в чистку партийных рядов от тлетворного духа кровожадной и дикой “ленинской гвардии”.

«В 1946 году правительством СССР в целом было одобрено и поддержано выступление Жданова, поставившего проблему “безродных космополитов” и поведшего борьбу против их засилья в культурной жизни страны… Это было начало новой политики правительства в СССР в еврейском вопросе, направленной к уравнению, фактическому, а не только на словах, евреев с остальным населением, каковое уравнение неизбежно вело к потере евреями того привилегированного положения, которое они имели в СССР почти 30 лет.

Неудивительно, что этот новый курс политики правительства был воспринят всем еврейством диаспоры, как “антисемитский”, и это отвратило его неизменно благосклонное отношение ко всему происходящему в СССР на путь активной поддержки сил и течений, враждебных не только системе и социальному порядку СССР, но и тех, кто ставил своей целью ликвидацию путём расчленения единого государства, называвшегося раньше Россия и в годы власти еврейской этнического группы переименованного в СССР.

И именно в этой перемене политики правительства СССР, надо полагать, надлежит искать причину особых симпатий еврейства диаспоры, проявляемым разного рода сепаратистским группам отдельных народностей СССР, чего в годы предвоенные не замечалось.

Совсем по-иному был воспринят новый курс в еврейском вопросе теми деятелями культуры, которые были не-евреи. Об этом не писалось в газетах,  не дискутировалось на собраниях и митингах, но определённо ощущалось, что этот новый курс вызывает одобрение и даёт надежду РУССКИМ фактически уравняться в правах и возможностях с евреями, имевшими до этого монополию в области культуры СССР вообще, а пропаганды, особенно.

Как известно, выступление Жданова и поддержка его правительством не повлекли за собой немедленное отстранение евреев от литературной и пропагандистской деятельности. Очень много – даже непропорционально много – евреев осталось на своих постах в литературе, искусстве, критике и пропаганде, и никто их не смещал и не отстранял. Эренбург, Заславский, Вера Инбер, Пастернак, Маршак, К.Чуковский и множество других остались на литературном Олимпе. Немало евреев и сейчас, в 1967 году, состоит в числе членов Союза Писателей СССР, как например, Никулин, Каверин, Козаков и много других. И говорить о полном отстранении евреев от участия в культурной жизни СССР, конечно, нельзя.

Но что они потеряли прежнее монопольное положение и ведущую роль – это несомненно. Вот это-то обстоятельство их и раздражает.

Характерны и заслуживают особого внимания слова Жданова, положившие начало признанию того, что культура должна быть национальной по самому своему существу, и что она уходит своими корнями в далёкое прошлое народа. «Безродные космополиты», – сказал Жданов, коммунист, последователь идей III Интернационала. И никто, кроме заграничного еврейства, против этих слов не запротестовал…

Не есть ли это доказательство осознания народом всей ценности и глубины своей национальной культуры? И в то же время – невысказанный протест, что от имени народа выступают и говорят те, кому эта народная культура чужда, непонятна и враждебна?…

«Культура есть наследие отцов и дедов, которое надлежит передать потомкам»!!! – Так поучают духовные вожди и элита каждого народа. – В СССР 30 лет это наследие отцов и дедов было под запретом, и если о нём и упоминалось, то всё прошлое изображалось в самых чёрных красках…»

/Андрей Дикий «Евреи в России и в СССР» Стр. 241—–>/

От себя здесь добавим коротко, что лютая и прямо-таки запредельная ненависть современных евреев к Андрею Александровичу Жданову в том именно и состоит, что, возглавив русскую партию после войны, он, по указке И.В.Сталина, принялся насаждать в Советском Союзе великодержавный патриотизм взамен до чёртиков опостылевших русским людям интернационализма и космополитизма, невидимыми стальными путами опутавших страну, вытягивавших из народа духовные и моральные силы… И после распада СССР пришедшие к власти в России дети, внуки и правнуки разгромленной “ленинской гвардии” отыгрались на Сталине и Жданове по полной: без-пощадно вычеркнули обоих их из Истории. И не только Русской, но и во всех бывших союзных республиках это сделали. Что свидетельствует лишь о том, что перестройка делалась руками одних и тех же людей по вере, крови и духу, по единому плану и из одного центра, имя которому – Сион…

Приложение 3

Владимир Николаевич Челомей (1914-1984) – выдающийся советский конструктор ракетно-космической техники, друг и соратник А.П.Королёва; крупный учёный в области прикладной механики и процессов автоматизированного управления, академик АН СССР (1962), дважды Герой Социалистического Труда (1959, 1963), лауреат Ленинской премии (1959) и трёх Государственных премий СССР (1967, 1974, 1982), кавалер 5-ти орденов Ленина и ордена Октябрьской Революции. В 1961-64 годах фактически возглавлял Совет главных конструкторов вместо тяжело заболевшего Королёва.

Участвовал в создании целого ряда двигателей и других важнейших объектов ракетной, космической и авиационной техники. Под его руководством были разработаны практически все советские ракеты-носители (“Протон” активно используется до сих пор), искусственные спутники Земли  и орбитальные станции. Также являлся одним из ключевых создателей советского “ядерного щита”.

Однако же, один из крупнейших проектов учёного – интегрированный оборонно-наступательный океаническо-сухопутно-космический комплекс – не был реализован и остался невостребованным сначала советской, а потом и российской оборонной промышленностью. Старания русского гения ушли в песок…

Современные энциклопедические словари про этот уникальный челомеевский наступательно-оборонительный комплекс пишут, что в завершённом виде он представлял бы собой «единую боевую систему, включающую в себя группировку космических аппаратов, выведенных на околоземную орбиту, корабли и суда ВМФ СССР, а также различные стационарные и мобильные объекты сухопутных компонентов Вооружённых Сил СССР; плюс к этому – автоматизированную систему управления указанными силами и средствами, и обслуживающую её электронно-вычислительную технику, в совокупности обеспечивающих высокую степень автоматизации процессов в сфере противовоздушной и противоракетной обороны СССР от возможных угроз со стороны вероятного противника (США и блок НАТО), и обеспечивающих стратегическое превосходство над ним. По мысли Челомея, комплекс должен был обеспечить практическую неуязвимость Советского Союза от любой попытки нанесения ядерного удара, независимо от применяемого противником средства воздушного или воздушно-космического нападения, то есть от средства доставки ядерных боеприпасов (стратегические бомбардировщики и/или ракеты), а также независимо от количества указанных средств противника, единовременно задействованных в нападении. Помимо этого, комплекс также должен был обеспечить высокую вероятность превентивного (упреждающего) поражения стратегических ядерных сил США – атомных подводных лодок до запуска ими баллистических ракет и бомбардировщиков непосредственно на аэродромах взлёта.

В официальных материалах, выпущенных «Роскосмосом» к столетию со дня рождения В.Н.Челомея, отмечается, что в своих разработках он исходил из необходимости предотвращения ядерной войны путём достижения такого превосходства СССР в стратегических вооружениях, которое делало бы невозможным любые попытки развязывания ядерной войны со стороны её противников. Для этого задачей-максимум конструктора было создание такой космической системы для нужд обороны страны, которая обеспечивала бы Советскому Союзу в военном плане контроль надо всей планетой, – не для того, чтобы подстегнуть, а наоборот, чтобы исключить саму возможность такой войны. Этапами же на пути к решению этой глобальной задачи – задачами-минимум – было создание ракетных вооружений, космической техники и т. д.»   

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *